— Александра, как мы и договаривались, я бы хотел принести вам клятву верности, — начал Мерцающий. — Но сначала ознакомьтесь с этим документом.
— С чем?! — Я показала свое удивление.
— Посмотрите. — Мне подали свиток.
Я развернула и вчиталась.
Ну да, было бы странно, если бы советник не попытался извлечь из этой ситуации свою выгоду. В общем-то форма вполне стандартная. Отныне Кейран Мерцающий находится под защитой наследной принцессы Александры, в дальнейшем Императрицы Изначальной Империи. Был приведен также список лиц, которых я обязуюсь не трогать. Из необычного тут было разве что… право однократного помилования. Любого лица, за которого будет ходатайствовать мой советник. Очень интересно!
— Зачем? — прямо спросила, ткнув пальцем в интересующий меня пункт.
— В жизни всякое бывает, — не дрогнул Коршун.
— Правда… — медленно кивнула, с прищуром глядя на Белого. — Как понимаю, этот документ имеет силу большую, чем закон?
— Клятва верности стоит очень дорого, — едва заметно улыбнулся Кейран.
Ага… Стало быть, может заставить меня «простить и отпустить» даже серьезного государственного преступника. Полезная бумажка! Для меня самой полезная. А сделаем-ка мы ход конем, дорогой советничек!
— Хорошо. Но я бы хотела распространить право помилования на двух человек. Также составим дополнительный договор, в котором пропишем условие: по моей просьбе вы будете ходатайствовать за определенную фигуру.
— Вот как… — Белый сцепил руки в замок. — Согласен. Но тогда увеличиваем список до трех. Два мои — один ваш.
— А вы не… — попыталась подобрать слово, — не наглеете?
— Что вы, Александра, ни в коей мере. Просто один человек — это условие моей верности, а вот второй… то, что я пойду вам навстречу.
— Хорошо, — досадливо скривилась, перечитала договор и решительно подписала.
Потом еще раз пробежалась глазами по списку неприкосновенных имен, чтобы навести о них справки, и с удивлением прочитала: «Ровена Делвин». Вот значит как, Кейран. Да, все еще интереснее, чем я думала… и го-ра-а-аздо серьезнее, чем считала фейри Ро! Но… Не будем отвлекаться! Бросила последний взгляд, запоминая остальные имена, потом провела над договором ладонью, шепнув слова заклинания. Короткая вспышка — и копий стало две. Одну отдала Кейрану, который чуть заметно улыбнулся, свернул свиток и подкинул его в воздух, растворяя свой экземпляр. Я поморщилась, понимая, что таких высот в пространственной магии достигну очень нескоро, но напомнила себе, сколько практики у Коршуна и сколько у меня. Немного успокоилась.
— Ну что же… — Мерцающий встал, обогнул стол и, подав мне руку, помог подняться. Вывел на середину комнаты, отошел на два шага и замер, зарыв глаза. Постепенно сила окутала его серым покрывалом, а когда советник приоткрыл ресницы, я вздрогнула от жуткого взгляда сверкающе-белых глаз. Он улыбнулся и опустился на одно колено со словами: — Я, Кейран Мерцающий из Лунной ветви Белого Клана, приношу клятву верности Александре вир Толлиман. Отныне все мои ресурсы, от интеллектуальных до финансовых, принадлежат госпоже. Клянусь не вредить ни действием, ни бездействием и следовать всем предписаниям. Согласно договору вассалитета, рассчитываю на покровительство леди вир Толлиман. Сила в свидетели!
Запахло озоном, по телу мужчины прокатилась дрожь, и он даже оперся рукой о ковер, потом между нами возник белый символ бесконечности, который спустя миг раздвоился и метнулся к нам, впиваясь в кожу запястий. Я охнула и уцепилась за спинку кресла, чтобы устоять, потому что было больно, очень-очень больно! До прикушенной до крови губы, до слез, которые все же выступили в уголках глаз.
Я потерла запястье, с удивлением наблюдая, как постепенно символ тускнеет и становится незаметным.
— Что это?
— Это то, от чего не уйти. Метка, связывающая вассала и госпожу, — усмехнулся Белый, обессиленно садясь в кресло. — Александра, простите за невежливость, но мне нужно несколько минут, чтобы прийти в себя. Очень энергетически затратной штукой оказалась эта клятва. — Он потер виски и, взглянув на меня уже принявшими обычный вид глазами цвета дорогого коньяка, посоветовал: — Кстати, первый приказ советую отдать уже сейчас.
— Какой же?
— О неразглашении. — Мерцающий был предельно краток. — То, что, как я считаю, может вам навредить, не говорить… при любых, даже несовместимых со здоровьем или жизнью условиях.
Мамочки… я сразу же представила, что скрывается под этой обтекаемой формулировкой. Сейчас я как король на шахматной доске. Фигура важная, но… практически беззащитная. А Мерцающий — это моя самая сильная фигура. Хранители в стороне, и вмешаются они в своем истинном качестве только при непосредственной и глобальной угрозе Империи или текущему порядку вещей. А грызня за трон и влияние их не касаются.