— Разумеется, — кивнула я и, потянувшись к шкатулке, достала небольшую пластинку с изображением герба страны. — Покажете секретарю, и если я не занята, то вас пропустят сразу.
— Признателен, — встал и поклонился старик.
Когда он вышел, я задумчиво посмотрела на чистый гербовый лист перед собой и рассеянно поводила пальцем по гладкой поверхности.
— И все же, почему именно Тринвир? — Мерцающий опустился в освобожденное канцлером кресло.
— Не тебе объяснять, — только рассмеялась в ответ.
— И все же. — Мой собеседник поправил очки и наклонил голову, спрятав дрогнувшие губы. — Мне интересны твои выводы. И вообще, люблю наблюдать за игрой мысли, если таковая имеется.
— Ну тут особо и разгадывать нечего, — улыбнулась я. — Да, разумеется, сам посол высокого и почетного рода, но… дель Мередит — родственник подгорной королевы. Выводы? Все элементарно, и мне даже обидно, что ты задаешь такие вопросы!
— И как ты думаешь, каковы цели сего примечательного остроухого? — прищурился Коршун, водя кончиками пальцев по резному подлокотнику из черного дерева.
— Ну судя по всему, в игру он уже вступил. — Я покачала головой. — Но как-то слабо верится, что это только ради чести рода и тому подобное. Кстати, а что Люциан Туманный натворить успел?
— Ничего особенного, — отмахнулся Кейран. — Пока ездил с дипломатической миссией, успел двоюродную племянницу королевы совратить. А она возьми и забеременей. А Туманный жениться отказался, аргументируя… — Тут он хмыкнул и на миг замялся. М-да, видимо, аргументы были занятные и для моих ушей не предназначенные. — …Аргументируя далеко не идеальным моральным обликом девушки. Предложил дождаться рождения ребенка, и, если родится полукровка и анализ подтвердит отцовство, то он, разумеется, не просто даст малышу имя, но и заберет его. Но жениться на… неразборчивой в связях даме отказался.
— Дроу обозлились, — резюмировала я. — Слушай, а он в то время еще был главой Серебряных?
— Да, — кивнул Кей. — Наверное, потому и пытались его поймать. Но девушка ребенка потеряла, да еще и любимому братцу нажаловалась. Братец сестричку знает, видимо, не особо хорошо, потому и загорелся мстительными планами. Но Люц закрылся в своей Академии и предусмотрительно не кажет оттуда носа. Разве что когда нужно позарез или инкогнито, так, что даже я мало что знаю.
— Ага… — Я подцепила тоненький листок бумаги, проказливо усмехнулась и дунула на него. Миг, и он приобрел розоватый оттенок, а по краям появился золотистый орнамент. Хм… чего-то не хватает для полного соответствия. Щелчок ногтем по листку, и вот он источает едва ощутимый цветочный аромат.
Мерцающий с иронией наблюдал за моими манипуляциями.
— Думаешь, сработает, если будет оформлено таким образом?
— Разумеется нет, — спокойно сказала я и, взяв перо, написала несколько строк, скрепив все это печатью и подписью. Помахала бумагой в воздухе и спросила у советника: — А где у нас конвертики лежат?
— Тоже розовенький нужен? — вскинул бровь Кейран.
Я всерьез задумалась, потом решительно покачала головой.
— Перебор будет, давай белый.
— А если Пламенеющий узнает?
— И что? — удивилась я, а потом покосилась на письмо и драматически зачитала: «Приветствую лорда Тринвира дель Меридита! Буду рада вашему согласию составить мне компанию на завтрашней вечерней прогулке по дворцовому парку. Прогулка начнется возле главного фонтана, в пять вечера. Надеюсь на ваше понимание и здравомыслие».
— М-да, — пробормотал Кейран. — Больше на приказ похоже.
— Так и есть, — спокойно кивнула я. — Но в мягкой форме — это раз, а два — я имею на это право. И вообще! Это вот, — показательно постучала пальцем по посланию, — в его интересах!
— Моя принцесса, — склонил голову советничек.
— Ой, хоть ты не ерничай! — поморщилась я, а потом сладким голосом добавила: — Кстати, самый умный мой…
— Ну не самый… — Кейран с опаской взглянул на меня.
— Но знаешь ты у нас больше всех, — потерла ладошки я. — Расскажи-ка, где мой суженый пропадает? А то толком ничего не сказал, только что проблемы в имении и что-то с фабрикой. Но при чем тут наследник Клана, у них там что, управляющих нет?
— Мама у него болеет. — Кей отвел взгляд. — Сильно болеет, и… все то время, что я знаю Пламенеющего, если его зовет мать, то он бросает все. Потому что она делает это очень редко, и значит, что-то случилось. Про фабрику… ничего не знаю.