Перестроив зрение, фейри выдохнул, оценивая объем работы. Да, белые нити разума были на поверхности, благодаря чему девушка и отыграла сегодня так замечательно, но они уже тускнели, уходили вглубь, уступая место боли, горю и обреченности.
Убрать! Ему сейчас нужно иное. Нужны чувства. Любовь. Нужно забрать одно и вывести из глубины души, куда это упрятали, совершенно иное. Не добавлять, нет. Лирвейна девушка любила и тянулась к нему не меньше, чем сам орвир.
Но было еще то, что крепче канатов, хуже якоря… Истинная половинка.
Огненно-яркое, пламенно-чувственное, то, что тянется друг к другу через миры и пространства.
Как же противно, как невыносимо то, что сейчас придется забирать эти узы. Но иначе никак. Иначе гибель, и не только Империи.
Девочка, как же тебе не повезло, что ты все же ступила на этот не предназначенный для тебя путь. Тебя не должно было тут быть. Не должно.
Но у него не получилось. Потому рыжие дети никогда не родятся.
— Прости меня, принцесса.
Тинай Мираж Иссо, Стихия, Грезы изначальные, с помощью непризнанной королевы фейри, страховавшей его, аккуратно сматывал в яркий клубок чувства, узы половинок и никогда не был так противен самому себе, как в этот миг.
Половинкам всегда помогали. Они делали миры светлее, они освещали все вокруг. Они были священны.
Но есть иное. Есть глобальные задачи, есть Порядок.
Девушка металась, плакала даже во сне. Пыталась отползти в сторону и сворачивалась клубком, неосознанно стараясь удержать яркие огненные ниточки, которые перетекали, сматывались в клубок в руках Миража.
— Не получается, — наконец устало выдохнул фейри. — Не могу забрать. Она не отдает.
— Ты же Грезы!
— А она Проводник, и она горит своим Рыжем. Я не всесилен. Но нам хватит и этого.
— Но что теперь? — спросила Ровена, наблюдая, как Иссо сворачивает пространство карманом и бережно прячет там самое драгоценное, что есть в мире. Истинную любовь.
— Отдам, — откликнулся Тинай. — Потом… через много-много лет.
— На смертном одре, как понимаю.
— Выбора нет.
— А что у нее и Лира?
— Все сложно, — невесело усмехнулся повелитель чувств и эмоций. — Есть душа и дух. Душа вечная, она странствует по мирам. А вот дух привязан к конкретному миру. Так вот, у Александры с Евграном связь душ, а с Лирвейном — связь духа. Потому и разрывало ее на части. Она будет с ним счастлива, не волнуйся, все будет хорошо.
— Как?! — едко спросила Ро. — Как нашедшая половинку может быть счастлива с другим?!
— Ты меня слышала? — укоризненно взглянул на нее князь. — После смерти вечная душа уйдет в иные миры с тем же грузом, с каким пришла. Они друг к другу привязаны, и он ее найдет. Ее мужчина.
— А эта жизнь…
— Эта жизнь будет отдана любви духа. Он тоже… привязан. — Тинай усмехнулся. — Неужели эта составляющая ее не достойна?
— А он знает?
— Лирвейн? — переспросил Тинай, устало потирая виски. — Нет. И не говори, иначе это погубит все. Они должны пережить то, что близится, вместе. Ведь Пламенеющий дорог им обоим, как бы Лир ни прятал. Друг есть друг. Дружба у них ведь тоже непростая. Они кровные братья.
— Создатель всемогущий, — простонала Хранительница, с ужасом глядя на Грезы. — Что же мы наделали?!
— Спасли Империю, — горько улыбнулся Мираж. — Всего лишь…
Утро началось отвратительно.
Мне было плохо, настолько плохо, что я даже подумала, что заболела. Опустошение и стойкое ощущение, что я… пуста. Как будто ушла часть чего-то жизненно важного, а то, что осталось, ныло, болело и царапало. Я прижала руку к груди, к тому месту, где по всеобщему разумению, должна находиться душа, и выдохнула. Неужели из-за вчерашней истерики?
С трудом сползла с постели, грустно посмотрела на нее, вспоминая все, что вчера случилось, и ощущая острое чувство вины. Вот зачем? Хотела же отдалиться, не давать волю чувствам, эмоциям. И сама попросила его остаться. Дурочка. Эгоистичная дурочка, что хуже. Думала только о себе.
После душа стало немного легче. Я неторопливо оделась и создала портал во дворец.
Там меня уже обыскались, кортеж в Храм Демиурга отходит вот-вот, а важной персоны еще нет. Непорядок!
Фрейлины быстренько облачили меня в соответствующий наряд, обвешали украшениями, навертели на голове подобающее статусу, и я торжественно выплыла сначала из покоев, а потом и из дворца.