— Аркаша, не двигайся, — заботливо предупредила я и махнула тапком.
Защиту на этот раз Аркадий не выставил. То ли вдруг настолько стал мне доверять, то ли просто от расстройства не успел это сделать.
Ну, а меня, как какую-нибудь пифию накуренную, долбануло по мозгам видением.
Темно. Точнее, сумерки. Я стою на дороге. И одновременно будто вижу ее с высоты птичьего полета. Это не просто дорога, это жизненный путь, проложенный для Аркадия судьбой. В некоторых местах он разветвляется, ставя его перед выбором. Путь, который он выбрал и уже прошел, ярко светится, а тот который еще предстоит выбрать и пройти, мерцает тусклым светом и не все дорожки-ответвления длинные. Какие-то быстро обрываются, а какие-то, наоборот, тянутся очень далеко и ветвятся в разные стороны.
На пройденном пути ответвлений и развилок тоже много. Вот, например, предпоследняя развилка с забавным выбором — отрезать длинные волосы или оставить. Отрезал, тем самым, выбрав дальнейший путь, который привел к повороту. Если бы Аркадий проигнорировал поворот, отправился прямо, то есть отказался бы от участия в шоу, то жизнь его тянулась бы размеренно, и умер бы он в шестьдесят два года от рака легких. Но он выбрал поворот. То есть пошел на шоу. И вот теперь у него очередная развилка из двух вариантов.
Первый — остается с Катериной, и его путь в ближайшем будущем обрывается. Это не смерть. Просто тускло мерцающая дорога становится, чем дальше, тем темнее и, в конце концов, гаснет совсем. Дальше идет непроглядная тьма и на фоне этой тьмы легко узнаваемый, светящийся слабым светом, силуэт Катерины. Даже представить себе не могу, что это может означать.
Второй вариант — сегодня он покидает телестудию и навсегда исчезает из поля зрения Катерины… да и собственно из жизни вообще. Причем в самом ближайшем будущем и не самым приятным способом. Мне даже как-то нехорошо стало, когда я его смерть увидела. Представляю, каково Аркадию, если он точно так же, как я, видел все это. Или он только чувствует, что умрет, но таких подробностей не знает? Хорошо если так.
— Уходи оттуда немедленно! Не лезь не в свое дело!
Было ощущение, будто меня пинком вышвырнули из видения. Я моргнула и встретилась с недовольным взглядом Аркадия.
— Полюбовалась? — тихо прорычал он. — Кто тебя просил лезть, куда не надо?
— Дурак, — одарив его улыбкой жизнерадостной идиотки, отозвалась я, — мне наплевать, что ты там себе по этому поводу думаешь, но вот лично я уверена, что знание будущего дается для того, чтобы можно было что-то исправить.
— Зачем пытаться сломать то, что предначертано?
— А ты так спешишь на тот свет, фаталист хренов?
— Я не хочу умирать. Тем более так. Но еще больше я не хочу быть обузой для Катерины.
— Какие мы гордые и благородные! С чего ты взял что то, что с тобой произойдет, будет чем-то таким, что…
— Дульсинея, не включай дуру! — разозлился Аркадий. Даже на крик перешел. — Ты понимаешь, что может означать мое исчезновение, но не смерть? Потеря памяти или кома — это самые невинные из возможных вариантов. Я могу сойти с ума. Могу превратиться в черт знает кого. В конце-то концов, в меня может вселиться какая-нибудь неизгоняемая гадость! Ты хочешь, чтобы твоя внучка всю жизнь провозилась с… я даже не знаю, с кем. Это даже инвалидом не назовешь.
— Мне кажется, ты сам себе жути нагоняешь. Все может быть не так плохо и тебе вовсе не нужно стремиться навстречу ужасной смерти, когда есть вариант…
— Это не вариант! — перебил Аркадий, — и ты меня не остановишь.
— Ну, растудыть тебя в печенку, ты субкультурой случаем не ошибся в свое время? Ты гот или эмо, склонный к суициду? — поддела я.
— Нет я, бля, Барби крашеная! — огрызнулся Аркадий, сделал глубокий вздох и спокойно предложил, — давай закроем тему, Дусь. И не забудь о своем обещании ничего не говорить Кате.
— Не скажу, — торжественно пообещала я, — при условии, что в ближайшую неделю ты от нас ни на шаг не отойдешь.
— Дуся мы, кажется, закрыли тему. Ты не сможешь изменить моего решения.
— Спорим, смогу, и ты будешь неделю, а если понадобится и больше, ходить за мной, как привязанный!
— Интересно, как это у тебя получится? — скептически поинтересовался Аркадий.
— Каком, — буркнула я и набросила на готенка поводок. Саффино изобретение — вещь полезная и многофункциональная. Она как-то раз Лина на таком выгуливала по эльфийской столице. Потом мы с ней на досуге посидели, подумали и адаптировали это заклинание под меня. Саффа-то словесница, а я предметница, так что мы, можно сказать, научно-магический подвиг совершили. Но это все неважно. Важно то, что заклинание сработало, и теперь никуда этот мальчик от меня не денется, пока я поводок не сниму.