— Что Вы от меня хотите? — шепелявя, спрашивает Романовский. Не знаю, зачем он шепелявит. Зубы все на месте, губа только разбита нижняя.
— Передачу будешь записывать! — грозно заявляет Витя.
— Так я бы и так записал, — бормочет Романовский, — конец лета же, информационный голод…
— Заткнись! — вдруг визжит тот, что с женским голосом и тихо добавляет, — буржуины вы, вот. Мы вам не доверяем.
— Кто еще есть в здании? — строго спрашивает бородач Витя.
Романовский расширяет глаза и произносит:
— А я откуда знаю? Это же жилой дом.
Бородач произносит под нос какое-то ругательство и уточняет:
— В той части здания, которая принадлежит Вашей телекомпании, находится кто-нибудь еще?
— Она нам не принадлежит, — зачем-то уточняет Романовский, и лицо у него при этом становится жалкое, — мы его арендовали раньше, а сейчас не платим, и к нам уже приставы приходили…
Бородач начинает рычать, а меня вдруг охватывает неконтролируемое желание хихикать. До меня дошла суть происходящего. Романовский не может врать. Фантазировать он тоже не может. Ему нужны очень точные и простые вопросы. Он же под заклинанием! Хорошо, что его действие уже заканчивается.
Толстый дедушка, отодвинув плечом предводителя, подходит к Алексею Дмитриевичу и басит:
— Милостивый государь, будьте так любезны, скажите нам, в помещениях, занимаемых Вашей телекомпанией, еще кто-нибудь есть?
— Охранник, — быстро проговаривает Романовский, — и уборщица, может быть. И все. Или я чего-то не знаю. Но сегодня же пятница. Кто-то мог задержаться, хотя вряд ли.
— Понятно, — говорит толстый дедушка и отходит в сторону.
Следующим своим собеседником он отчего-то выбирает одного из замерших у стены операторов.
— Дим, что, эти вот и вправду колдуны?
— Ага, — отвечает тот и улыбается, — но не все. Вот та рыжая тощая баба точно ведьма, вот эта брюнетка и еще гот тот вроде бы. Во всяком случае, все, что он балакал — правдой оказалось.
Я в замешательстве. Откуда он знает нашего оператора? Наверно того заслали сюда, как шпиона, заранее.
— Вот же, антихристы, — вздыхает толстый дедушка, — и как земля таких носит?
— Я согласна! — вдруг выкрикивает Вероника Андреевна, аж подпрыгивая на месте, — они все шарлатаны! Им бы деньги только вымогать!
Толстый дедушка кивает в знак согласия.
— Вы уж определитесь, — вдруг произносит Дульсинея ехидным голосом, — или мы антихристы или шарлатаны. А то не вяжется как-то.
— Так! — выкрикивает Витя, — все замолчали! Мы террористы или кто?! Они заложники или как?
Все, включая заложников, быстро кивают. Мол, эти террористы, а эти вот заложники, и никак иначе.
— Мы, — продолжает бородач, — группа прогрессивно настроенных преподавателей! Можете называть нас "Ибрай Алтынсарин". А я ее руководитель — Виктор, от латинского виктория, что значит, победа.
— Простите, можно еще раз сказать, как Вы называетесь? — спрашивает девушка-подай-принеси. До сего момента она умудрялась как-то так хорошо слиться с обстановкой, что я ее даже и не видела. А теперь вот она, с блокнотом в руках и выражением охотничьего азарта на мордашке.
— Виктор!
— Группа Ваша.
— Ибрай Алтынсарин. Неужели сложно запомнить. Это знаменитый преподаватель, просветитель…
— Охренеть! — восторженно произносит Дуся, — училки с автоматами! Да я ж даже не мечтала такое увидеть!
— Я могу поинтересоваться, а что вы преподаете? — спрашивает Романовский.
— Какая разница, что! — выкрикивает с места Золотников, — Они нас всех убьют.
— Мы умеем держать в руках оружие, — дрожащим голосом произносит преподаватель с женским голосом, — вы не думайте!
— Я не закончил, — ледяным тоном проговаривает Виктор, — Алтынсарин родился в Казахстане…
— Мааааама! — вдруг басом начинает орать тихо сидевший до этого момента сынок Вероники Андреевны, — Я пииисать хочу!!!
— Да деньги он хочет вынести и спрятать, а не только писать, — спокойно так, немного насмешливо произносит Аркадий, — плохо Вы ребенка воспитали, Вероника Андреевна. Настолько плохо, что светит ему колония для несовершеннолетних, а потом….
— Я не позволю! — визжит Вероника Андреевна, — Не позволю порочить честное имя моего ребенка! Иди, лапонька, иди в туалетик, добрые тети и дяди тебя выпустят.
По студии летал остаточный след от недавно использованного заклинания правды. Своеобразно внученька моя тут развлекается, пока я пытаюсь ее личную жизнь наладить. Хотела я у нее спросить, по какому поводу веселье, но тут террористы заговорить изволили. Умора! Училки с автоматами — это зрелище то еще! А уж когда Вероника Андреевна со своим сынком рты открыли, я вообще легла от восторга.