Тут я слышу радостный вопль деда Ивана:
— Нашел! Одну нашел!
— Вы что себе позволяете? — спрашивает дама, но голос у нее дрожит. Вдруг взгляд ее становится диким, и она стремительно удаляется в магазин.
— Что я делаю… — бормочет охранник, — она же меня убьет.
— Да она же всех нас убьет! — вдруг выкрикивает Дуся, выхватывает из сумки тапок, взмахивает им и произносит страшные слова: "Вся взрывчатка ко мне быстро!"
Я моргнуть не успеваю, как возле ее ног возникает небольшая горка светлых кусочков, проводки и еще какая-то непонятная ерунда.
— Эх! — произносит Дуська, — не поминайте лихом!
И исчезает вместе с этими вещами.
— Чего это она? — бормочет дед Иван спустя пару минут. Все это время я стою столбом и пытаюсь осмыслить произошедшее. Дуся исчезла. Вместе с бомбой. Что она собралась сделать? Успеет ли? Бабушка…
— Не знаю, — говорю, — не знаю.
Мне очень страшно. Но не могу же я просто стоять, ждать и бояться? Нет, не могу. Просто ждать — так гораздо страшнее. А потому я строевым шагом направляюсь в ювелирный магазин. Леонид на входе делает какое-то движение, будто пытается мне помешать, но быстро падает на пол, окутанный ловчими сетями. Накладываю на него заклинание молчания. На всякий случай.
Дед Иван семенит следом. В магазине есть посетители.
— Все вон быстро! — ору я. Подкреплять крик угрозами не хочу. Демонстрировать что-то страшное — тоже в связи с отсутствием этого страшного, но люди слушаются и моментально вылетают из помещения.
Одна продавщица — девушка лет двадцати, темненькая, худенькая, замерла у прилавка.
— Тебя, — говорю, — это что, не касается? Пошла вон отсюда!
Девушка приходит к выводу, что касается, и тоже выбегает, спотыкаясь на своих невозможно высоких каблуках. Дамы в темном костюме не видно. Но есть дверь за витринами. Прохожу туда. Не ошиблась. Дама стоит там, бледная, решительная.
— Что, думаете, у вас что-то получится? — спрашивает она.
— Уверена!
Дама хмыкает и сжимает в ладони какую-то черную коробочку.
— А вот нет, — говорит, — ничего.
— Вот именно, что ничего — заявляю я, — совсем ничего.
Пара взмахов ладонями, и на полу сидит крыса. Почти белая, с черными волосиками на спине, усатая, с маленькими вишневыми глазками. У нее длинные голые пальчики на лапах и хвост, который кажется тоже почти голым. Но это лишь потому, что волосики на нем редкие и телесного цвета. Очень обаятельная крыса.
Она сидит на полу, положив передние лапы на черную коробочку.
— Пульт! — радостно заявляет дед Иван, выглядывая из-за моего плеча, — так эта гадина сама хотела все взорвать! Ну ты внучка, ну молодец!
Смотрю на него мрачно. Ну ладно, взрыв мы предотвратили, злоумышленницу окрысили, но Дуся-то где? Жива ли она?
Дед Иван улыбается и произносит:
— Что, о сестричке своей беспокоишься? Хочешь, найду ее?
— А можешь?
— А то ж! Сейчас я тебе все устрою.
Дед Иван вытаскивает из кармана брюк мятую-перемятую бумагу, раскладывает ее на витрине. Из другого кармана извлекается прозрачный кристалл на веревочке.
— Сейчас, — говорит, — внучка. Если сестрица твоя где-то поблизости, я ее мигом обнаружу.
Берет веревочку в руки, поднимает ее над бумагой, в которой я, наконец, узнаю карту. Камушек вращается, вращается…
— Ой, а что это вы такое интересное делаете?
— Дуська! Ты жива!
С этим воплем я кидаюсь к бабуле, обнимаю ее, но она выворачивается и произносит, лукаво улыбаясь:
— Надо же, нужно было всего-то торговый центр спасти, чтобы от собственной внучки получить объятия.
— Внучки? — спрашивает дед Иван.
— Это у нас шутка такая! — осклабясь на все имеющиеся зубы заявляет Дульсинея, — я так вижу, у нас новая живность появилась. И на что у нас привязка?
— На деда, — мрачно отвечаю я.
— На Теринчика? Крыса? Ой, я хочу это видеть! — радостно верещит Дуська.
— Что там с взрывчаткой? — спрашивает дед Иван.
— А ничего! Возле вашего негостеприимного города теперь есть новый котлован, — сообщает Дульсинея, смотрит на меня, и взгляд ее мрачнеет.
— Я хотела сказать тебе об Аркадии, — говорит она.
— Не желаю о нем слушать! Он захотел уйти, попутно обругал меня. Пусть идет. Я мешать не стану.
— Ты, внуча, какая-то у меня идиотка. В кои-то веки тебе кто-то понравился, и ты вот так мужиками разбрасываешься направо и налево.
— Он сам виноват!
— Конечно. Он виноват. Конечно, а как иначе? Он просто просчитал, что либо он сегодня погибнет, либо останется непонятно чем у тебя на руках. Он просто решил, что непонятно кто — это калека или сумасшедший, и решил тебе жизнь не портить, идиотка малолетняя. И вот исключительно ради этого он сегодня заживо сгорит в своей машине. А так конечно, он во всем виноват.