Разумно.
— В таком случае, вы можете сказать всем, что медведь был чужим духом. Вредным. Мы догадались и как раз не пустили его в ваше святилище. Защитили таким образом.
Шаман слегка откинул голову назад и посмотрел на меня с уважением:
— Э-э-э… Ты тоже шаман, а?
Ну, если возбуждение интереса к урокам истории среди недорослей является мистической сверхзадачей…
— Немного.
— Хорошо! Так скажем!
Сообщение о том, что мы с Ефимом вовсе не осквернители, а в некотором роде даже спасители местного святилища, вызвало очередной энтузиазм у собравшихся. Заодно (раз уж пришли) было решено накормить кровью этого медведя своих родных духов и устроить небольшой праздник для предков. Ну и для себя, само собой. Хотя, разделывая медведя, эвенки на всякий случай всё равно каркали — для отвлечения медвежьего внимания — типа, это всё вороны, мы тут вообще не при делах.
Сильно рассиживаться на этом капище мы не хотели, а шаман, понятное дело, поскорее хотел получить своё золотишко, и два этих вектора удачно были направлены в одну сторону, усиливая общий результат. Через час мы с Семёном были усажены на специальных верховых оленей, ещё на трёх сидели проводники, а на шести — закреплены какие-то тюки и свёртки.
Проводники по-русски говорили тоже. Но гораздо хуже шамана, что заставило меня заподозрить в нём опыт обучения в городской школе или даже гимназии.
Перед самым выездом по поводу нас с Ефимом состоялся какой-то спор, результатом которого было выделение нам от щедрот стойбища двух широких меховых штанов и двух меховых же парок, поскольку наша одежда была признана слишком несерьёзной для надвигающейся осени. Если со штанами было всё понятно, то конструкция курток показалась мне крайне непривычной — с отдельной вставкой на груди. Зато, благодаря хитрой вставке, меховая куртка худо-бедно налезла даже на Ефима. Доберёмся до этой таинственной деревни (надеюсь, нам-таки удастся устроиться на зиму), и надо будет всерьёз зимними вещами озаботиться. С местными морозами да пронизывающими ветрами шутки плохи. Я вручил шаману свой «подарок», и мы отправились.
Эвенки, вопреки моим опасениям, оказались ребятами весёлыми и даже компанейскими, и при этом, не в пример многим туземным народностям, очень чистоплотными. Проводники выбирали путь в обход топких мест и скальников, стараясь по возможности двигаться по сравнительно ровным участкам. Олени бежали не особенно быстро, зато всё время, покрывая за день весьма приличные расстояния.
За меховую одежду мы были крайне благодарны — если день можно было ехать ещё по-старому, и когда припекало солнце, становилось даже тепло, то ночью мы наряжались во всё возможное, а Ефим досадовал, что гачи штанов коротковаты, ноги стынут, и старался пристроить их поближе к костру.
Мы удалялись от стойбища на северо-восток, впрочем, на второй день я потерял надежду запомнить маршрут и вряд ли смог бы самостоятельно вернуться в исходную точку. Вокруг простирались километры совершенно дикой природы, не подающей никаких признаков присутствия человека. Понятно, что никакими полицейскими чинами тут отродясь и не пахло, но я начал сомневаться и в существовании деревни в принципе. Как говорится: а был ли мальчик? В моём будущем подобные места было принято называть глухими чигирями, и мне со своими бытовыми представлениями казалась нереальной бытность деревни, к примеру, без дорог. Деревня — это же телеги, перевозка сена, зерна и прочего — так? Потом, торгуют они с кем-то? Ну, хоть немного? Дороги где?
На третий день (мы же как бы всё ближе) я не вытерпел и на привале про дороги-таки спросил.
— Нет, долога нету, — помотал головой старший из проводников, Чипича. — телега не ехать. Только лосадь. Толба везут, да. Сумка такой. Мех мала-мала толгуют, цяй покупают, полох. Мала толгуют. Всё сам себе делать могут. Цюзых не люби.
— Староверы, похоже, — пробормотал я больше про себя, но Ефим услышал:
— Староверы, Семён Семёныч, они тоже разные бывают. Лишь бы не хлысты да не дырники. А нормальные которые — так пущай и двуперстием крестятся, Бог у нас един.
Будем надеяться. Не хотелось бы в такую даль зря стаскаться. К тому же, проводники в саму деревню лезть не очень хотели, и оленей заберут. Что будем делать, если нам от ворот поворот покажут? К перспективе добраться из этой глухомани до любого поселения без чужой помощи я относился весьма скептически.