Странно все это. Очень странно.
Он перевернул копию ведомости чистой стороной вверх и разгладил ладонью.
Итак, сказал он мысленно самому себе, если тебе нужны расходы на непредвиденные секретные нужды, ты будешь искать дополнительные средства. Ахвердов, как слышал Клеточников на одном из званных вечеров, которые устраивала полковничиха Кутузова, и у которой он квартировал, она же тётушка полковника Глебова, начальника 3й экспедиции 3 отделения, — человек чести и копейки лишней не украдет. Тем более личный порученец такого высокого должностного лица. Значит это именно расходы на непредвиденные нужды самого ведомства, на секретное дело. Но почему не испросить на это средства официальным путем? Значит, он хочет, чтобы об этом кто-то не знал. Просто выдали деньги и все. Чушь полнейшая! Нет! Он подозревает, что кто-то в самом охранном отделении связан с революционерами. Не просто подозревает, а абсолютно уверен в этом! Поэтому истребовал деньги в обход официальных путей и как можно инкогнито.
Клеточников аж закашлялся от этого неожиданного и весьма опасного для него открытия. Тоесть этот Ахвердов знает, что в здании орудует шпион революционеров. Подавив чахоточный кашель, он снова принялся размышлять. Пришлось сделать усилие и подавить прилив страха, чтобы вернуться к трезвым размышлениям.
По-видимому, средства Ахвердову нужны для обеспечения нужд неких тайных агентов или секретных дел, которые не проходят по бумагам ведомства, и ему, Клеточникову, не известны просто по чину. Возможно, у него есть пара-тройка таких людей… Но почему именно сейчас? Он перевернул лист обратно и посмотрел на число. Все правильно, истребование денег произошло аккурат перед освобождением того самого Семена Семеновича Георгиева. Дьявол его побери! Да кто он такой? Теперь Клеточников был абсолютно уверен: Ахвердов включил в игру этого загадочного человека, он станет ключевым звеном в каком-то замысле этой хитрой лисы, и с этим надо что-то делать. Но он даже не подозревал, что сам документ попал к нему именно по инициативе самого Ахвердова.
Глава 18
Чёрт! Снова негромкое бряканье гитары с надрывными взвывами. И тут идёт охмурение полным ходом… Есть где-нибудь на этом долбанном острове место, где просто можно посидеть и посмотреть на финский залив? Да фиг с этим заливом, я уже согласен и на Большую Невку, но не получается. Ближе к берегу всё забито пасторальными сценами с одеялами и смеющимися детьми, таскающими из корзинок всякую снедь. Однако все кардинально меняется, стоит углубиться метров на пятьдесят вглубь. Дети, словно по мановению руки, исчезают и остаются лишь половозрелые особи. Кто ещё просто воркует, наворачивая круги по полюбившейся полянке, а кто уже практически в финале, завывая всякие серенады и томно закатывая глаза. Да и как минимум пару претендентов на победу точно есть. Хорошо, я вовремя сдал назад, услышав томные вздохи, перемежающиеся довольными взрыками. Вечер, лёгкий ветерок, плеск воды… Лямур, тужур и прочий играй гормон во всей красе!
Аккуратно выбравшись на утоптанную дорожку, я с досадой покрутил головой по сторонам в поиске свободных мест и решил,что ну их всех в жопу, пойду назад! Прав был Михалыч, нечего тут ловить среди господ отдыхающих. У нас с причалов вид чуть-чуть похуже, зато праздношатающихся любителей пикников днём с огнём не сыщешь. Да и глядишь, ещё в каком интересном деле поучаствовать придётся…
Пройдя мимо ворот с витиеватой надписью «С.-Петербургский речной клуб», я свернул к шлюпочным мастерским, где притулилась наша сторожка. Ну как сторожка… Вполне себе приличный домик, где с превеликим удовольствием могут располагаться аж шесть разнорабочих, которых почему-то обозвали сторожами. Благодаря протекции Льва Сергеевича, меня без особых заморочек приняли на недавно освободившееся место. Правда, согласно выслуге лет и полной безбородости моя кровать была около самого входа, но после всех недавних событий мне как-то даже не хотелось возражать. Крыша над головой, жалование аж восемь рублей с полтиною в месяц, и работа не бей лежачего. И даже мои секретные обязательства по выявлению крамольных разговоров и внедрению в тайные общества пока не выполняются, спасибо, мать их за ногу, Серёженьке с Сашенькой, отделавшими меня на потеху единственному зрителю. В общем, на моё ковыляние с гордым видом пострадавшего от кровавой гэбни пока не купился ни один вольнодумец.