– Извини, – на руке Цирцеи и правда светло-розовый шрам.
Светло-розовый… светло-розовый. Что это?
– Не извиняйся, – отзывается Цирцея, – тем более, твоя голова сейчас всё равно занята другим.
Дру… другим?
– У тебя рассеянный взгляд, как у звездочёта, только ты ведь не смотришь на звёзды, – объясняет Цирцея.
Я и правда не смотрю на звёзды. Когда-то, когда у нас были занятия по гаданиям на звёздах, я проявил себя весьма дурно. Мне и было отказано в них. К счастью, если честно. Не считая Цирцеи, там не было ничего хорошего. Какая польза от того, что ты знаешь что в будущем? Жить надо здесь, сейчас, среди реальных угроз и опасностей, среди зелий и магии!
– Извини, – повторяю я, – и за это тоже. Я не хотел. Правда, не хотел. Просто я пытаюсь вспомнить кое-что.
– Придумай сравнения, – советует Цирцея, пробегая глазами лист. – Так будет проще. Например, лимонный. Хм, сейчас. Лимон – это кисло, но может быть и вкусно, вот… мудрость такая же. Ты можешь сам выбирать поможет тебе лимон и сделает вкус мяса ярче или же закислит.
Я пытаюсь обдумать её слова. Что-то в них есть, но разве так не сложнее?
– шафран, – продолжает Цирцея, – это пряность. Пряность острит. Разум остёр. Вот… уже два запомнили.
– А светло-розовый? – я усмехаюсь. Цирцея! Наверное, все, кто могут смотреть в будущее, так выглядят в настоящем. Так наивно и так жалостливо. Их хочется защищать и оберегать. Но оберегает их ведь не гадание по звёздам и не руны. Магия! Вся, как есть, целиком.
– У тебя же жёлтый круг? – она не понимает. Вот тебе и жрица будущего! А я уже знаю как оно будет. Я знаю Гретхен.
Завтра я буду ей отвечать. Буду отвечать по жёлтым цветам и оттенкам, даже показывать бутыльки, если она потребует. Но в какой-то момент, особенно, когда я покажу, что я справляюсь, она спросит:
– А что означает хвойный оттенок?
Или что-то такое. И неважно, что это из другого круга и отвечать я вроде бы должен был по жёлтому. Ей неважно. Она всегда останется правой, а я не смогу вырваться. Нет, хвойный я помню – это тоска. Но сколько оттенков? А Гретхен всегда уверена в том, что у мага нет права на ошибку. Как будто она никогда не ошибается!
– Это я так, к слову, – отмахиваюсь я от Цирцеи. Я хочу ей рассказать, может быть даже как-то пожаловаться на Гретхен, но она ведь не поверит мне. Она скажет, что я со всем справлюсь, что Гретхен просто вздорная или что-то такое, незначительное и глупое, наивное. Лучше поговорить о другом.
– Может и важно! – обижается Цирцея и переворачивает лист, чтобы прочесть шпаргалку оттенков на обороте. – За-бо-та. Светло-розовый это забота. Ты что, хочешь о ком-то позаботиться?
Это давно висит между нами. Невысказанное, страшное. Страшнее Гретхен с её любовью к издёвкам. Страшнее завтрашнего экзамена на оттенки, а вернее – на пригодность. Потому что знания тут вторичны, она будет искать, подлавливать…
Это давно висит между нами. Между мной и Цирцеей.
У нас много общего. у нас много различий. И с каждым днём я всё больше ухожу к земле, к тому, что растёт, дышит, обладает своей силой и отдаст эту силу мне. А она всё выше к небу, к тому, что ещё не случилось, да и не факт, что случится ещё!
Хорошая Цирцея, добрая, красивая Цирцея.
– Конечно, о самом себе, – отвечаю я нарочито весело. Если звёзды ей не врут, она не должна удивиться. А если врут – то я не удивлюсь. – Гретхен любит вопросы с подковырками. Задаст одно, спросит другое.
Цирцея почти не меняется в лице. Что ж, стало быть, руны или звёзды и правда не врут. Может быть, они имеют смысл, может быть, однажды и я займусь их изучением. Когда добьюсь успеха в настоящей магии, конечно.
– Ну да, – соглашается Цирцея странно-спокойным голосом. – Давай тогда всё-таки придумаем сравнения к основным кругам и цветам? Тебе будет легче.
***
Ночью не спится. Плохая, без сомнений, идея, не спать ночами. Но сон и правда не идёт. Только хочу заснуть, как на ум всплывает какой-нибудь оттенок и мне думается, что именно его завтра у меня и спросит Гретхен.
А я, как назло, и не помню!
Но нет, не поймаешь… ну хорошо, поймаешь, но не так легко! Небесный? Это лёгкая радость. Как от таяния снега или при виде бабочки. Даже названия толком нет, но я готов ответить. А вот грозовой – это сдержанный гнев.
В обратную сторону тоже могу – равнодушие это серебристый, обида – это алый…