Малфи забывает о делах. Они с Потифаром сосредоточены на рыбе. Потифар почти насаживает ее на крючок, но не подсекает.
МАЛФИ (предпринимает еще одну попытку). Финикийский корабль, груженный…
ПОТИФАР (Рувиму, сердито). Ты хочешь всю рыбу усыпить? Пусть музыка будет поживее. Надо их взбудоражить. Мне нужно действие. Это же эфиопские бойцовые рыбки.
Рувим играет. Это тема Потифара, но сыгранная в лихорадочном темпе.
МАЛФИ (старается перекричать музыку). Этот корабль, груженный пряностями и рабами, обогнул излучину перед восходом солнца… (Обрывает речь и напряженно смотрит на рыбу). Вот она! (Наклоняется).
ПОТИФАР. Ты бросаешь тень!
МАЛФИ (поспешно отступает назад). Прости меня.
ПОТИФАР (в раздражении). В третий раз за этот месяц. Это становится серьезным.
МАЛФИ. Прости меня, Потифар. Я буду осторожнее.
ПОТИФАР (делает нетерпеливый знак Рувиму). Пусть будет тихо. Может быть, это подействует. (Рувим замолкает. Потифар обращается к Малфи). А ты, Малфи… Я не хочу, чтобы меня всем этим беспокоили. Ежегодный турнир по рыбной ловле меньше чем через месяц, и мне нужно упражняться. Иосиф — первый домоправитель. Иосиф разбирается со всеми этими делами. Иди и спроси Иосифа.
МАЛФИ. Я привлек к этому ваше внимание лишь потому, что Иосиф так занят своими планами строить житницы.
ПОТИФАР. Ш-ш-ш-ш!
Он продолжает ловлю в тишине. Асенефа показывает Вашни рисунок.
ВАШНИ. Нет. Нет. Нет. Дай покажу. (Она поправляет рисунок, Асенефа прилежно наблюдает). И, кроме того, тебе уже пора знать, что не следует показывать никаких чувств, если ты рисуешь лицо египтянина. Ты можешь показать чувства на лице раба, на лице чужестранца, на лице пленника, взятого в бою. Но, когда ты рисуешь лицо египтянина, оно должно быть спокойным, без следа какого бы то ни было чувства.
АСЕНЕФА. А если бы я рисовала Иосифа, на его лице были бы чувства или нет?
ВАШНИ. Конечно же, нет.
АСЕНЕФА. Но, мама, он же чужестранец, и ты сама говорила мне, что он купленный раб.
ВАШНИ. Умеешь ты задавать вопросы, которые… (Обрывает себя). Пожалуйста, помолчи, мне надо сосредоточиться.
МАЛФИ (заговаривает снова). И последнее. Финикийский корабль, груженный пряностями и рабами, обогнул излучину перед восходом солнца сегодня утром. Наши скороходы видели ярко-красные паруса…
ПОТИФАР (рассеянно). Рабы, говоришь? Пряности и рабы?
МАЛФИ. Да. Сильные молодые рабы… (Потифар собирается сделать подсечку). Вот она. Чуть левее. Совсем близко. Сейчас поймаешь.
Потифар промахивается и с досадой фыркает. Входит Иосиф. Асенефа отодвигается от Вашни, продолжающей рисовать, и застенчиво отходит в сторону. Она во все глаза глядит на Иосифа.
ИОСИФ (Потифару). Клюет?
ПОТИФАР. Ни в какую. Не клюет сегодня, и все тут. Испытал все — крючки, приманки, перья, мух.
ИОСИФ (Малфи, который поспешно свернул папирус и прячет его в складках одежды). Снова пытаешься действовать через мою голову? Пора бы уже разучиться. Выкладывай, в чем дело?
МАЛФИ. Я всего лишь говорил Потифару, что финикийский корабль обогнул излучину перед восходом солнца сегодня утром. У них есть пряности и сильные молодые рабы с арамейских войн. (Потифару). Давай купим сто рабов, и я возьму свои обычные десять процентов.
ИОСИФ. Не с арамейских войн, а с шумерских. И финикийцы не торгуют пряностями, только пурпурной краской.
МАЛФИ. Я склоняюсь. (Потифару). Угодно ли Потифару, чтобы мы купили этих замечательных рабов для его нового поместья?
ПОТИФАР. Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не докучал мне подобными мелочами? Это дело Иосифа.
МАЛФИ. Этого больше не повторится. (Иосифу, с плохо скрытой злобой). Уши второго домоправителя Потифара готовы внять словам мудрости из уст первого домоправителя Потифара.
Музыка и шум праздничной толпы слышатся с улицы. Рувим отзывается на музыку и исполняет на флейте что-то вроде обблигато.
АСЕНЕФА (радостно). Праздник в честь бога Пта! (Бежит к Потифару и нетерпеливо дергает его удочку). Отец, своди меня на праздник.
ПОТИФАР. Мне жаль, но придется разочаровать тебя.
АСЕНЕФА. Ну отец!