Я же пошел искать поблизости родничок, они в таких местах не редкость. Принес котелок студеной воды. Без труда набрал две охапки сухого хвороста. Добра этого было много кругом. Разжег небольшой костер.
Тьма пала на горы и долину незаметно, стремительно.
Исчезли очертания далеких вершин, тени деревьев слились в одно темное пятно, звуки стали приглушеннее и одновременно четче.
Высыпали мириады звезд. Яркие и кажущиеся вовсе невысокими. Сколько их! Целая звездная карта. А много ли мы их знаем по названиям? Вон те, рассыпанные щедрой горстью и как бы струящиеся по наклонной, — Млечный Путь. А вон там созвездие Волопаса, а еще правее — Лебедя. Это по школьной программе. А еще?..
Понимаю, понимаю. В городе небесные светила затмеваются гирляндами огней — парки, высотные дома, телевышка, огоньки авиалайнеров…
Да, мне встречались и такие люди, что и голову-то ни разу не запрокидывали, чтобы посмотреть на звезды. А жизнь одна. И не увидеть величавого хоровода звезд, не понаблюдать за ними в тишине… Ведь писал же великий гуманист Генри Торо:
«…Теперь мы не знаем, что значит жить под открытым небом, и жизнь наша стала домашней больше, чем мы думаем. От домашнего очага до поля — большое расстояние. Нам, пожалуй, следовало бы проводить побольше дней и ночей так, чтобы ничто не заслоняло от нас звезды, и поэту не всегда слагать свои поэмы под крышей. Птицы не поют в пещерах…»
Сказано это более полутора веков назад. Поразительно современно звучит это и сегодня.
…Проснулись затемно, по холодку. Алексей, выспавшийся, отдохнувший и веселый — выпил пару кружек горячего чая из термоса, закусил бутербродом и вопросительно глянул на меня: какие, мол, будут указания?
— Зорьку посвятим рыбалке, — сказал я. — Если повезет, отведаем ухи, отдохнем и в путь.
Сын согласился, не мешкая взял удилище, пару закидушек и отправился искать удачливое место.
Мне же не хотелось уходить далеко. Я прихватил удочку и направился к валуну, который приметил вчера. По пути в траве поймал нескольких сверчков и запихал их в пустой коробок.
От воды клочьями сырой ваты шел туман. Возле берега у камней вода пенилась, будто мыльная.
Лет двадцать-тридцать назад в Ахангаране еще водились сомы, сазаны, красноперки… Маринка же и вовсе была традиционной.
Как-то в одной из газет я прочитал, что чирчикский электрохимкомбинат дважды губил сбросами неочищенных промышленных вод остатки горячо любимой рыбаками маринки. Из печати мне также было известно, что и река Ахангаран загрязняется ангренскими и алмалыкскими промышленными предприятиями. Недостаточно оборудованные замкнутым водоснабжением, они продолжали травить все живое. Это «мыло» — очевидное тому свидетельство.
Доколе может продолжаться такое? Неужели, думая лишь о сегодняшнем дне, мы забываем о завтрашнем? О детях и внуках. Что им останется в наследство? Ведь думали же о нас когда-то наши отцы и деды. Почему мы зачастую забываем добрые заветы в ущерб себе и ближним?
В последние годы писатели, краеведы, молодежь, общественность России активно стали бороться за спасение малых рек. А у нас, в Азии, где рек и речек куда меньше, разве не нужно их охранять, беречь? К необходимости такой работы еще не раз придется возвращаться в этих заметках.
Из этих невеселых размышлений меня вывел радостный голос Алексея:
— Виктория! Есть почин, — в его поднятой руке блеснула рыбина.
Рассвет просеивался над горами.
Я закинул свою удочку. Донную, без поплавка, с тяжелым грузилом. На мелких горных реках поплавок ни к чему.
Закинул так просто, без энтузиазма. И — о, чудо! — лесу тут же потянуло вправо на быстрину. Подсекаю. На, сыром песке бьется мелкочешуйчатая рыбка граммов в двести-триста. Она самая, маринка.
Во мне проснулся юношеский азарт. И вскоре мы с Алексеем чистили на плоском камне с десяток маринок.
Значит, в реке кое-какая рыба еще есть. Ох, как бы не сглазить!
Уже за вкусной дымной ухой с маслянистыми желтыми разводами, дразнящим аппетит запахом лаврового листа и перца, я думал: почему местные жители эту рыбу в недавнем прошлом повсеместно называли мазар-балыком, то есть кладбищенской рыбой. Ведь она по вкусовым качествам, пожалуй, ничем не отличается от королевы горных рек — форели?
Загадку разгадали ученые: яд находится в икре маринки. А сколько было связано с этим кривотолков. Труден путь человека к познанию!..
Уже в десять утра плот спустили на реку. Вода прибывала — в горах начали подтаивать ледники.