И почему бы не взять сегодняшним бахчеводам на вооружение этот метод? Чтобы не было стыдно, проходя каким-нибудь Алайским базаром, мимо дынных или арбузных пирамид, читать успокаивающие таблички санэпидстанции: «Проверено».
Без селитры урожайность ниже? Зато плоды вкуснее, полезнее, раскупаются лучше. А то ведь сколько из нынешних «рекордных» урожаев гниет, не дойдя до покупателей.
Простой труженик Тилля-бобо еще раз подтвердил печальный парадокс, что все новое — это хорошо забытое старое…
Солнце уже глядело «вполглаза», прячась за горы, и мы засобирались обратно. Но Тилля-бобо опять просительно посмотрел на нас: может, останемся? Здесь и переночуем, одеял всем хватит. Нам все равно на работу завтра не надо, а ему, старику, одному скучно.
Мы с Алексеем переглянулись. Вещи? Так кто их возьмет?
— Так и быть, отец, остаемся! — ответил я за обоих.
Алексей заметно повеселел.
Вскоре внизу показалась внучка старика. Девушка лет четырнадцати-пятнадцати, в выцветшем платьице из хан-атласа. Она принесла деду сверток со свежими лепешками и курагой. Слегка удивилась нежданным гостям, но не смутилась, улыбнулась. Потом подняла хворостину и бойко погнала корову домой в кишлак. А мы продолжили приятное чаепитие.
— Я еще вас вот почему попросил остаться здесь, — доверительно сообщил Тилля-бобо. — Как только стали поспевать дыни, на поле объявился воришка-вредитель. Каждое утро нахожу две-три полусъеденные дыни. — Он сокрушенно вздохнул. — Самые крупные и спелые. Третью ночь не сплю, а подстеречь «вора» никак не могу.
— Может, лиса озорует? — предположил я. Мне не раз приходилось слышать, что среднеазиатские хитруньи — большие поклонницы дынь и арбузов.
— Вроде бы нет… Рыжую заметил бы сразу. Правда, если судить по дыням — хорошо видны следы острых зубов.
— Зачем гадать? — предложил я. — Будем караулить по очереди…
Первым вахту отстоял сам хозяин. Потом дежурил Алексей. Я взялся караулить перед рассветом. Самое неудобное время, когда вся природа на грани сна и пробуждения…
Круглая полная луна низко висела над горами. Я уже хотел было плюнуть на все, закрыть слипающиеся глаза, но тут ветерок донес до моего слуха будто сухой звон прутьев и неуклюжее топанье.
Так вот он — ночной воришка! По крутому склону ближайшего холма к бахче семенил «мешок с иголками». Дикобраз!
Я тихонько разбудил Тилля-бобо и Алексея. И мы втроем стали наблюдать, как поведет себя животное дальше. Вот дикобраз остановился возле крупной дыни. Вобрал в ноздри воздух, будто принюхиваясь: вкусная ли? Потом хрюкнул, совсем как поросенок, и вонзил свои резцы в податливую кожуру. Немного поев, он перешел к другой дыне. Ну, это было уже слишком!
Мы втроем, словно по сигналу, вскочили с места и с высоты помоста как засвистели, как ударили в ладоши!
Бедное животное!
Дикобраз метнулся в сторону, едва не упав, потом повернулся и прытко затрусил вверх по склону, сухо звеня сотнями своих костяных иголок.
Мы не со злорадством, а скорее с живым любопытством смотрели вслед животному, на спине которого катилась поздняя луна, словно спелая дыня… И почему-то стало грустно. Дикий зверь, единожды напуганный человеком, больше не приходит на старое место…
Утром, по холодку, Тилля-бобо проводил нас до реки и в дорогу подарил крупную дыню, выращенную его золотыми добрыми руками.
Вещи оставались нетронутыми. Только тент палатки несколько был сдвинут, да вокруг рюкзаков на песке виднелась вереница следов. Может, это подходили бродячие собаки или пастушьи псы…
— А может, волки? — насторожился Алексей.
— Откуда им здесь взяться!
Все же после этого случая вещи решили не оставлять вовсе без присмотра.
А следы?.. Мы разгадали, кому они могут принадлежать. Но уже потом, и не здесь.
Когда же кончатся эти знойные дни? Ведь уже вторая половина августа. Правда, ночи стали попрохладнее, но вот полдни… По берегам — все те же галечник, камни, кусты, деревья. Над головами низко зависают чайки. Будто любопытствуя, кричат: чьи вы? Кто вы? Куда плывете? Зачем?
Вот он, наверное, главный вопрос.
Не прошли и половины пути, а Алексей загорел, как самый прилежный юнга. И еще раз убеждаешься: нужны, очень нужны такие путешествия-походы. Особенно подросткам. Чтобы их кругозор не ограничивался подъездом, школой, стадионом, дискотекой. Убежден: ничто так не расширяет кругозор, не воспитывает мужество, да и множество практических навыков, как прямое общение с нетронутой природой.