А то ведь как получается. Подросток, юноша, готовятся к большой жизни: впереди армия, первые самостоятельные шаги в труде. Но спроси его: сумеешь ли разжечь простой костерок, сварить кашу, испечь хлеб? Он, конечно, скептически усмехнется, а ведь, на поверку, не сумеет. В походах же все это, конечно, при участии взрослых, прививается как бы само собою. Тут тебе и труд, и спорт, и развлечение, и новые знания — все сразу. Незаменимая школа! Не говоря уже о воспитании души… Недаром почти все большие писатели, художники так любили и знали природу. Имена одни перечислять — многих страниц не хватит. Природа, как воздух, — всем и всегда нужна, все мы ее дети. Только часто, неразумные, не хотим брать ее мудрые добрые уроки.
…Во время очередной дневки Алексей отправился в ближайший кишлак — пополнить хлебный запас (остались только сухари) и купить заварки.
А я с удочкой пошел к валуну, круто выступающему над быстриной. Там должна быть маринка. Но несколько забросов оказались тщетными. Может, было слишком жарко и рыба попряталась по щелям да норкам?..
А тут еще неподалеку послышались голоса. Нестройные, замешанные уже на хмельке:
— Эй, дядя! Не клюет? Иди к нам. У нас клюет здорово.
Оборачиваюсь. Ну, да! Горе-туристы, или «отдыхающие». Два великовозрастных шалопая в японских плавках и в адидасовских кроссовках. Сидят на песке в тени тала. Пьют водку. Под ногами консервные банки, полиэтиленовые пакеты, какая-то закуска. Рядом сверкающая никелем «Ява». Эдакая урбанизированная газель на природном выпасе. Да-а, что-то с ней станется? А с людьми? Будет ли она повиноваться одному из двух шалопаев на оживленной магистрали?..
— Ну что, дядя! Подходи, не стесняйся. Надо же, какие гостеприимные!
— Спасибо, — отвечаю. — А не жалко вам, ребята, свою «стальную лошадку», после этого дела, а?
— Не боись, дядя! Не впервой…
«Не впервой». Но как бы не оказалось в последний раз…
Алексей вернулся сравнительно скоро. Мы пообедали и поплыли дальше.
Шалопаев уже не было на берегу. Только там, где они «пировали», валялись банки, пакеты, склянки, темнели пятна разлитого горючего…
Что тут сказать? Природа — наш общий дом. И твой, и мой. Погулял, отдохнул, будь добр — прибери за собой! Но иной не хочет. И растут мусорные кучи, казалось бы, в самых неожиданных местах.
Помню, знакомый мастер спорта по альпинизму Раип Мамбетов рассказывал, как, путешествуя по горам Памира, наткнулся на совершенно дикую пещеру. Тут определенно не ступала нога человека. Во всяком случае, со времен каких-нибудь неандертальцев — это точно! И каково было его удивление, когда он сделал первый шаг во тьму и включил фонарик: на известняке мелькнула банка. С этикеткой муйнакского происхождения.
Не питались же судаком в томате наши далекие предки! И на «пещерного человека» нечего пенять, здесь поработали «цивилизованные дикари».
Однажды весной, гуляя в окрестностях города, мы с сыном наткнулись на пустую банку из-под сгущенки. Нас удивил даже не сам факт находки — к сожалению, сколько их! — а то, что из нее торчал ежик. Обычный, колючий, степной. Но, увы, — он был мертв. Видимо, бедняга, решил полакомиться остатками сладкого, забрался внутрь, а вот обратно выкарабкаться не смог. Так бездумность может обернуться и душегубством.
А сколько встречается подобного печального… И не по прихоти самой природы, а из-за небрежного, порой грубо пренебрежительного отношения нас, людей, к живому и неживому в ней.
Вот почти анекдотический случай: товарищ подбил на осеннем пролете селезня. Казалось бы, рядовой охотничий факт. Но, распотрошив трофей, он обнаружил в его желудке жестяную кругляшку со слабо мерцающим фирменным знаком. Такой закрывают не лимонад… Не мог же селезень, хлебнув из бутылки, опрометчиво попасться на мушку охотника!..
Как сказал поэт, все это было смешно, когда бы не было так грустно…
Вечером вытащили плот на песчаную косу. Решили провести ночлег здесь, под сенью одинокой джиды.
Пока я ставил палатку, Алексей как обычно осматривал окрестности. Вскоре он вернулся возбужденно-радостный:
— Па! Вон там озеро. Пойдем порыбачим.
Мы затащили вещи в палатку, взяли удочки, накопали червей и отправились.
Летние краски глохли. Солнце нехотя уступало место сумеркам. В воздухе столбами стояла мошкара. Совсем низко над нами легко и плавно пролетел аист, очень похожий на дельтаплан. Правда, дельтапланеристов становится куда больше, чем этих замечательных белоснежных птиц. С которыми связано столько легенд, примет, поговорок у самых разных народов. Недаром аиста тоже занесли в «Красную книгу».