Если пройти ещё немного вверх по течению, то мы попадали на плотину, - которая была последней ступенью очистки городской канализации. Это плотина выполняла функцию отстойника. Если ткнуть палкой в дно, то оттуда поднималось чернильно-синее пятно ила. На этом пруду, можно было встретить рыбаков - здесь водилась разная рыба, и многие не брезговали употреблять её в пищу, особенно после приёма внутрь алкоголя.
Не знаю почему, но это место, притягивая к себе, и отталкивало одновременно. Было там нечто... неприятное, гнетущее, - как на кладбище. И эта пустота - нигде нет ни человека. Ходили слухи, что там произошло несколько убийств. Вода бурлит, шумит, переливается по замысловатым, искусственным руслам... открытые колодцы, коллекторы, подземные бетонные штольни, водосбросы... и никого. Ходи по этим просторам, как король. Залезай в бетонные норы колодцев, туннелей, в которых можно было жечь костёр, или просто прятаться от всего окружающего мира. Этих колодцев, без крышек, было множество.
Рядом с картодромом была и свалка, на которую выбрасывалось всякое автомобильное барахло; барахло - но только не для нас! Как можно было обозвать "барахлом" использованный масляный фильтр? Ведь если одеть его на палку, и поджечь, то получиться замечательный факел! Или стёртую покрышку от картинга? Как было весело, хорошим пинком отправлять её с пятиметрового обрыва прямо в речку - высоко подпрыгивая на буграх, оставляя за собою шлейф пыли, покрышка на огромной скорости падала в воду! Или подвязав к оборванному пожарному рукаву, сделать из простой покрышки качели, подвязав другой конец рукава к крепкому суку елки.
Однажды, мы с Колькой, недалеко от картодрома, переворачивали кузов от машины - это некогда белая, легковая иномарка, была полностью разобрана, как обглоданная начисто коровья кость. В те времена, машины угоняли очень часто. Делалось это не только из хулиганских побуждений, но в основном для получения выгоды, с продажи запчастей. Угнанный авто загоняли в лес, - неподалёку от дороги, так, чтобы снятые запчасти можно было тут же перегрузить в другую машину; в этом лесу, угнанный автомобиль потихоньку разбирали - это было весьма выгодно. Как правило, у нас такими делами занимались автосервисы... "кто лечит, тот и калечит". У них была материальная база, опыт и навыки разбора автомобилей, и неконтролируемый рынок сбыта - клиенты, готовые платить большие деньги за дефицитные запчасти. Со временем, схема упростилась: угнанный авто загоняли в гараж, в каком-нибудь гаражном кооперативе. Там, в тепле и сухости, с музыкой и светом, горячим кофе, - спокойно разбирали этот автомобиль. Оставшийся остов распиливали на куски, срезая с них, разумеется, бирки с "VIN". Эти распиленные куски загружали в "Газель", и отвозили куда-нибудь в лесок. А выпиленный номер - в реку. И всё - угнанный импортный автомобиль, навсегда растворялся на просторах России...
...Один раз, в лесу, я видел целую гору таких кусков - метра четыре высотой! Черный металл, возможно, и принимали в лом, но... нужно было ещё найти такое место, да и стоимость\кг. - была очень низкой, и сдавать его было невыгодно, несмотря на копеечную стоимость бензина. Тогда алюминий и тот стоил копейки. Сдавать можно было только медь. Дело в том, что цветного лома, в постсоветский период, ещё было везде очень много, и видимо, не было смысла платить за него реальную стоимость - и так притащат.
Но... это ещё были 90-е, и пока в лесу, мы находили целые кузова, которые мы очень любили переворачивать. Я не знаю, для чего мы это делали. Чем было мотивировано наше желание перевернуть металлический кузов. Наверное, кузов это был для нас некий символ - олицетворявший нечто большое, капитальное, шикарное, неподъёмное - и, переворачивая "это", мы выражали протест. А может, это был просто детский вандализм, с помощью которого мы самоутверждались друг перед другом.
Однажды в лесу за картодромом, мы нашли такой кузов. Это был бездверный остов от какой-то дорогой, по тем временам, иномарки, белого цвета. Кузов выглядел так, как будто его только что привезли с завода, после покраски. Он был идеален - если не считать свежих вмятин, сколов - VIN-ы тогда ещё не спиливали. В тот день, нас было двое - раскачав его, мы перевернули этот кузов, но... он упал неудачно, и защемил мне ногу. Тогда и почувствовалась вся наша беспомощность, перед теми испытаниями, которые таит в себе будущее. Ногу больно прижало к земле, и мне хотелось кричать от боли и беспомощности. Я ощутил себя каким-то животным, - из книги охотников, с картинками, хранившейся в домашней библиотеке, - попавшим в капкан.
Мы долго вдвоём пытались приподнять этот проклятый кузов, чтобы высвободить ногу - каждая неудачная попытка отзывалась острой болью. Я вдруг, представил себе, что мой товарищ убежит... я представил себя, в лесу, ночью. Мне стало страшно - помню, как тряслись мои руки, от этой мысли. Мы вновь и вновь пытались перевернуть проклятый кузов, пока наконец, нам это не удалось. Он перевернулся - я был освобождён из капкана. Нога распухла и посинела. Больше мы старые кузова не переворачивали. Но, несмотря на печальный опыт, картодром, оставался для нас местом интересным и привлекательным.
И вот, весёлая компания из четырёх человек, как всегда предвкушая приключения, направляется к картодрому. Мы уже прошли участок, на котором таял снег. Полазили по чёрным, ледяным его горам. Делали ручейки, играли в "салки**", кидались снежками, слепленными из серого, крупнокристаллического снега, который больше походил на размельченный лёд. Он плохо лепился, и часто "снежок" разлетался на части, не успев даже достигнуть своей цели.
Мы шли дальше - к бетонному руслу реки. По пути нашли руль с костлявым ободом, от какой-то машины, долго с ним играли, и даже хотели его взять с собой, домой. Но затем, наше внимание было отвлечено ещё чем-то, и обод руля был закреплён на ветке какого-то дерева... мы шли вдоль бетонного русла, намереваясь обойти по нему картодром. И вдруг, мы увидели на том берегу кучку ребят, состоявшую из мальчишек и девчонок. Их было много: человек шесть-семь. Они громко смеялись, и пользуясь своим численным превосходством, - и рекой, разделявшей нас, - начали что-то кричать нам. Мы начали кричать в ответ. Перебранка длилась до тех пор, пока в нас не полетели камни, которых на том берегу было много. Камни были небольшими - обычный щебень. Ощутив, что противник нас численно превосходит, мы отступили, пообещав, что ещё вернёмся и поквитаемся. Мы были одного возраста, среди нас была одна девочка, поэтому, мы решили идти за подкреплением. Быстро мы добрались до дома. Взяли какие-то припрятанные дубинки - в наше время, подобные вещи, были у каждого уважающего себя подростка. У меня была цепь - сделанная из сплетённых стальных колец, которыми скреплялись между собой пружины, на металлически кроватях. У кого-то была дубина, у кого-то стальное прут, что-то ещё... не помню, но оружие было разным, по аналогии, как у "Черепашек ниндзя".