- А что поделаешь, людей не хватает, – говорил ротный, - а кто пойдет? Петька – так он завтра дежурный по роте, да и он пятый наряд без продыху дежурит, Кутовский завтра в штаб пойдет вместо тебя, а ты вместо него на КПП.
- А дежурным кто по КПП? – поинтересовался я, зная, что ставят меня старшим по смене.
- Так Шегульский, – ответил ротный, - тебе беда ночь просидеть с желторотыми! В общем, это приказ, а приказы не обсуждаются. – Ротный был мужик на редкость совестливый и понимал, что мы без продыху в нарядах. Он уже не раз просил расширить наш штат или отдать количество нарядов, но на такие просьбы начальство только увеличивало наряды. Впрочем, я был больше доволен: старший смены по КПП - самое удобное и легкое дежурство. Сменял я дежурного по КПП в девять вечера, когда тот уходил спать, а в это время только начальство разъезжается по домам, и уходил я в девять утра на сон, единственное, что всю ночь не спать. В подмоге пара подчиненных, что так же бдят, один – до двух ночи, другой – с двух до шести утра, третий – почти всю ночь спал и приходил в шесть утра вместе с дежурным.
Весь последующий день я прятался: побывал в каптерке, потом ушел на склад, из склада сходил в столовую, пожевал вафель, из столовой дошел до батальоновской курилки, где просидел пару часов, а после вышел на уборку внешней территории за КПП с парой солдат, где и просидел до начала дежурства. Ночь в полку – особое время: то офицеры, что живут в общаге, выбегаю за выпивкой или девками, то старшие заезжают под покровом ночи по своим тайным делишкам, то дембеля захаживают, тайком заказывая продукты из ближайших магазинов. В самоволку через нас ходили редко и по особому блату, еще Петя, наш единственный младший сержант, установил порог по выходу и не пускал никого после неприятного случая, так что выбегали через любые щели, но не через кпп.
В часу третьем ночи к полковым воротам подъехал белый внедорожник и стал сигналить. Я отправил Чарнова, тот прибежал испуганный и запыхавшийся: «Ворота, полковник», - и побежал к воротам. Я вышел, подошел к машине: за рулем сидел в штатском товарищ полковник, а рядом с ним молоденькая девочка, лет девятнадцати, в вечернем красном платье, с отрешенным, высокомерным видом. Эта дамочка явно знала себе цену и имела уже набитый, натасканный, взгляд хищницы. Она, не обращая внимания на меня, молча сидела, ожидая, когда откроются ворота. Полковник, увидев меня, облегченно сказал:
- Ты сегодня старший смены?
- Так точно, товарищ полковник.
- Это хорошо. Если что, меня тут не было и в журнал не вноси, мы к пяти уедем.
- Так точно, товарищ полковник. – Ворота открылись, я доложил по рации дежурному по полку, что прибыл полковник в штатском, и ушел обратно. Как и было сказано, к пяти подъехала машина полковника, и он выехал из полка. Впоследствии, как выяснилось, полковник часто привозил своих пассий именно в это время.
Жена полковника тоже была частой гостьей в полку, видимо, она настояла на няньке и в связи с кучей свободного времени и испытываемой ревности приезжала навестить дорогого супруга. Вскоре Семену Павловичу это изрядно надоело, и он особым приказом прикрепил меня в качестве персонального сопровождающего к своей жене. Как только она прибывала в полк, я был обязан всюду следовать за ней, объяснять и рассказывать. Звали ее Настя, когда я поинтересовался о ее отчестве, она заигрывающее улыбнулась и ответила:
- Разве я так стара, чтобы меня называть по отчеству? Зови меня Настя. – Я пытался называть ее Анастасия, но она возмущалась, и мне пришлось называть ее Настя, что было крайне неудобно, особенно в присутствии офицеров, особенно в присутствии самого полковника… Благо спустя неделю ей наскучила армейская жизнь, и не было ни одного офицера, которого бы она не знала, поэтому она перестала посещать полк, и я вздохнул с облегчением.
Все стало на свои места: я прятался от работы и ходил в наряды, полковник по ночам возил любовниц, Надька начала встречаться с майором. Наступило лето. Жгучая пора: раскаленный плац и ни тенька. Солдаты, что преют под кителем, роты, пропитанные потом, пылью и портянками. Весь полк прел непонятной помесью запахов человеческих тел, раскаленной техники, нагретой резины, вонючей и дешевой краски, известью и маслом. Рядом со столовой воняло отходами, а немного вправо, где располагалась площадка кинологов, воняло собачьей шерстью и пометом. В полку опустело – первый и второй батальон уехали на стрельбище, минометно-зенитная рота уехала на учения, связисты и технари возились в своих парках, осматривая технику, рота материального обеспечения по одному шаталась по полку. Из нескольких тысяч служащих осталась лишь пара сотен. Караул стоял на своих постах, сгорая на вышках, из РМО (роты материального обеспечения) кто-то поливал теплицы, кто-то убирал у свиней, кто-то красил здания. Сантехники и электрики блуждали в поисках работы. Оркестр лениво гудел в клубе. И только несносная разведка гоняла своих по плацу от безделья, и то они тоже скоро собирались на учения. Скучно…