Есть известная легенда о том, как Сусано-но-микото путешествовал по южной Японии и забрел в какой-то дом, чтобы переночевать. Хозяин дома был человек богатый, но он отказался принять путника. Однако его младший брат, почти бедняк, но добрый человек, пожалел бога и даже угостил его вареным просом. Бог по достоинству оценил благодеяние этого сердечного японца и обещал ему свое покровительство на вечные времена. Потом, когда в этом городе вспыхнула эпидемия чумы и лихорадки, только семья этого доброго крестьянина была спасена — все остальные погибли.
Этого доброго человека звали Сомин Сёрай.
И даже теперь, когда японские крестьяне приходят в наш храм на праздник, они все носят на своих кимоно талисман с надписью: «Я — потомок Сомина Сёрай».
Сусано-но-микото был также наделен свирепостью и своеволием, но он нашел в себе силы приобрести божественный характер, переделав свою грешную натуру, и тем самым открыл людям путь к искуплению. Таким образом, он показал всему миру образец самовоспитания и обновления жизни.
Этот бог еще уважается как основатель японской этики.
В средних веках, когда феодалы боролись друг с другом, жизнь и занятия жителей Киото были тесно связаны с «Гион-сан», так как люди селились, трудились, находили приют у подножия этого храма.
Если вы изучаете историю этого древнего и великого города, то вы должны знать, что храм «Гион-сан» сделал очень много для прогресса цивилизации в Киото.
Праздник этого храма совершается ежегодно. Процессия Микоси является великолепной и веселой. Эта процессия отправляется из храма 17 июля на рассвете и возвращается 24 июля после захода солнца. Движущиеся сцены — «хоко» — сопровождаются танцующими людьми в масках, и по пути к ним присоединяются тысячи новых людей. Они несут на плечах миниатюрный храм, украшенный художниками и лучшими мастерами по резьбе и гравюре. Во время этих праздников мы можем видеть квинтэссенцию японского искусства. Немало древних обычаев, тесно связанных с этим храмом, сохранилось и до сих пор. Например, накануне нового года люди собираются в храм «Гион-сан» для того, чтобы достать священный огонь. Они приносят его домой и зажигают так называемые «отоме» — свет для алтаря — и приготовляют новогоднюю пищу. Они уходят из храма с уверенностью, что пища, приготовленная на этом священном огне, принесет им счастье и очищение от всех пороков, которые их постигли на жизненном пути.
Люди, живущие в Японии, верят и в буддизм, и в христианство, и в католическую религию, но независимо от того, кто какой религии поклоняется, все жители Японии так же верят и в синтоизм и молят его о счастье и безопасности».
Прочитав эти три листка, переданных нам священником, мы спросили:
— Когда же все-таки был основан этот храм?
— Есть две версии, — ответил Такахара. — Одни утверждают, что этот храм был основан в то время, когда был создан город Киото. Другие предполагают, что еще до основания города Киото, во время царствования императрицы Саймэй, то есть тысячу триста лет назад, возник на этом холме «Гион-сан». Есть люди, которые утверждают, что когда-то этот храм был резиденцией крупного феодала Фудзивара Мотоцунэ, но это ошибка. Храм построил народ. Искусство архитекторов, художников древности отразилось во всем, что вы видите вокруг, — в храме, в саду, даже в этом зале, где мы с вами находимся.
— Я хотел бы узнать: в чем, по-вашему, сущность синтоизма? — обратился я к священнику.
Такахара вынул из широкого рукава маленькую палочку, зацепил ею большой кусок мармелада и положил его на бумажку, которую он тоже вынул откуда-то из складок своего кимоно. Торопливо и быстро проглотив мармелад, он отпил три глотка желтого-желтого чая, предварительно повернув чашку на ладони три раза. Потом он передал чашку подскочившему к нему монаху, сложил аккуратно бумажку и палочку, сунул их в невидимый карман, откинул голову и заговорил. Он рассказывал нам о синтоизме каким-то приглушенным, хриплым голосом, почти не обращая внимания на переводчика и не замечая даже нас. У меня создалось впечатление, что Такахара произносил какую-то давно заученную проповедь: в ней были и выкрики, и угрозы, и пугающие жесты, и суровое выражение лица, и заискивающие и ласковые ноты… Если коротко изложить мысли священника, то они сведутся примерно к следующему.