Евгений Федоров и Петр Ширшов, несмотря на всю свою занятость непрерывными научными наблюдениям», находили время для систематического корреспондирования в «Известия» и «Комсомольскую правду».
Научным работникам приходилось проводить свои наблюдения по гидрологии, гидробиологии, земному магнетизму, атмосферному электричеству в любую погоду, во всякое время дня и ночи. Ширшов уходил в гидрологическую палатку и работал там двое суток без сна и отдыха. Федоров забирался в свою ледяную обсерваторию на трое суток. Начальнику станции приходилось напоминать им о том, что надо пообедать или поужинать. И несмотря на эту чрезвычайную занятость и огромное увлечение научными работами, Ширшов и Федоров, возвратившись в палатку, начинали писать. Они не ограничивались научными исследованиями или записями о результатах научных наблюдений. Их корреспонденции изобилуют бытовыми деталями, их статьи посвящены самым различным событиям зимовки.
Как все сильные люди, они относились к трудностям, тревогам и волнениям немного иронически. Это очень ярко проявилось в их статьях и корреспонденциях, особенно в очерках Эрнста Кренкеля.
Я рассказал об этом, чтобы подчеркнуть, с каким чувством ответственности, с какой тщательностью обрабатывали свои корреспонденции и статьи люди, жившие на льдине, в палатках, в трудных и опасных условиях. Когда в аккумуляторах не хватало энергии и на льдине господствовал штиль, Папанин оборудовал так называемый солдат-мотор. Это велосипедный двигатель, который в штилевые дни заменял ветряк. Но для того чтобы передать большую корреспонденцию в газету, автор должен был в течение трех часов непрерывно руками и ногами вращать этот мотор. Зимовщики, помня о том, что их работой интересуется весь советский народ, по очереди крутили свой мотор.
Весь путь от Ленинграда до Москвы — в специальном поезде — четыре полярных исследователя, четыре героя, четыре зимовщика проехали по дороге «цветов, митингов, речей и восторгов», как заметил Кренкель.
И когда поезд подошел к Москве, Папанин больше себе, чем нам, сказал:
— Ну, теперь — дома!
Итак, они высадились на дрейфующей льдине, на Северном полюсе в 11 часов утра 21 мая 1937 года, а покинули обломок льдины — 19 февраля 1938 года.
На этом закончилась одна из прекрасных страниц полярной одиссеи советского народа.
Северный полюс — Москва,
1938, февраль
ЛЕДОВЫЙ ПОХОД
С ЗАПАДА НА ВОСТОК
Прошел год, и я снова с Папаниным. На этот раз я отправляюсь с ним в ледовый поход по Северному морскому пути — от Мурманска до бухты Провидения, через весь Северный Ледовитый океан. За одну навигацию — с запада на восток и обратно — с востока на запад.
В солнечную полночь, какая бывает в летнее время за Полярным кругом, ледокол «И. Сталин» покинул берега Кольского полуострова и начал свой поход на восток по великому Северному морскому пути. Пожалуй, ни одна морская магистраль земного шара не потребовала столько усилий, упорной, бесстрашной борьбы и жертв, как завоевание этой гигантской трассы.
Дорога на восток, проходящая во внутренних морях, всегда была жизненной необходимостью русского государства. С точки зрения стратегической она может стать такой же важной коммуникационной линией на море, как Сибирская магистраль на суше. Но царизм вспоминал об этой дороге только в периоды острой военной опасности. В советском же государстве на освоение Северного морского пути было послано больше технических средств и мужественных людей, чем за всю историю завоевания Севера.
Мореплавание в Ледовитом океане связано с изучением характера дрейфа льдов, течений, режима ветра. В течение нескольких лет молодые советские ученые самоотверженно и упорно изучали природу Арктики. Дрейфующая экспедиция Ивана Папанина обогатила арктическую науку новыми знаниями. Основные законы жизни Центрального полярного бассейна были разгаданы.
Весь большой человеческий опыт — от русских поморов и сибирских казаков и до наших дней — советские арктические моряки перевели на язык навигационных формул и повели на восток караваны кораблей.