Но тогда нужно ценою величайшего напряжения мобилизовать в себе весь опыт, все мастерство, все самообладание, данное природой и приобретенное в жизни. Александр Жуков резко и сильно ухватился за штурвал и дал полный газ мотору — максимум газа! И истребитель вырвался из штопора, мощная струя воздуха захватила Жукова, она выдавила его из кабины, и только крепкие ремни, которыми он был привязан, спасли его от смерти. Так он и повис, наполовину вытесненный из самолета. И на одно мгновение он потерял сознание. Но мало-помалу самолет выровнялся, Жуков пришел в себя, но на посадку не пошел. Испытание еще не окончилось, и он решил его продолжать. Вскоре он прилетел на свой аэродром, и уже смеясь, со свойственным ему юмором, рассказывал о событии в воздухе.
Таковы эти люди, таков и Аркадий Екатов. Он тоже принадлежит к категории старых испытателей, которые отдали всю свою жизнь этой профессии, все свои силы — авиации, весь свой опыт — завоеванию воздушного океана. Екатов на одном истребителе тоже не мог выйти из плоского штопора. Самолет шел к земле, и после тридцати двух витков летчик сумел все-таки вырвать машину из штопора, снова подняться и снова продолжать испытания. Люди, в совершенстве владеющие летным мастерством, с большим уважением говорят о Екатове, о его хладнокровии, о его огромной воле.
И, наконец, четвертый испытатель Сергей Корзинщиков — это летчик так называемого среднего поколения. Ему всего тридцать шесть лет. Он тоже испытывает истребители самых новейших конструкций. Только на днях Сергей Корзинщиков поднял в воздух новый самолет, и во время испытания в машине оторвалось левое колесо. Он прилетел на аэродром и начал кружиться. С земли тревожно следили за ним: что он будет делать, как он спасется? Летчик не хотел бросать самолет, потому что вспомнил, с какой трогательной заботливостью следил за его сборкой конструктор, как много потрудились над этой новой машиной на заводе. С земли знаком ему показали, что вырвано левое колесо. «Жаль, что не правое», — подумал он. На левом колесе, даже на одном, легче садиться, чем на правом. Он решил все же положиться на свой опыт и спокойствие. Они никогда не подводили. Корзинщиков выключил мотор и осторожно пошел на посадку. Он был абсолютно спокоен — во всяком случае так казалось ему. Он приземлился, слегка зацепив крылом за землю уж в то мгновение, когда самолет закончил свой разбег и совсем потерял скорость. Машина остановилась и сразу накренилась. Испытатель выскочил из кабины, и только в эту минуту он почувствовал большую усталость. Он уже не мог двигаться, ноги сами собой подкосились, и он лег тут же на землю у самолета.
И так — каждый день. В воздух поднимаются истребители, бомбардировщики, разведчики, штурмовики, транспортные самолеты. Их поведут умелые руки, уверенные в своем мастерстве. И каждый летчик, где бы он ни находился, куда бы он ни летал, с теплотой и благодарностью вспомнит испытателя, того первого человека, который «оживляет» самолет. Испытатели говорят, что пока конструктор вычерчивает, а завод изготовляет и собирает самолет, это все же еще мертвая машина. Ее ведут на аэродром осторожно, поддерживая за крылья, как ребенка учат ходить. Но вот в кабину садится испытатель и поднимает машину в воздух. Там летчику приходится «вдохнуть» в мертвую машину настоящую силу жизни.
И самолет начинает жить. Порой бывает, что испытателю приходится отдать мертвой машине кусочек своего живого сердца.
ШТУРМАН АЛЕКСАНДР БРЯНДИНСКИЙ
Человек взбирается по крылу самолета в штурманскую кабину, раскладывает перед собой карты, планы, записи и вычисления. Трасса перелета уже вычерчена на карте — красная линия соединяет Москву с побережьем Тихого океана. Штурману предстоит повторить эту линию в воздухе, над тайгой и тундрой, над вековым безлюдьем. Он смотрит на компас, на часы, будто выражая нетерпение: скоро ли в путь? В ожидании момента взлета штурман Александр Бряндинский разворачивает газету, только что привезенную из Москвы. Он ничем не выдает своего волнения, лицо его совершенно спокойно.
К штурвалу садится Владимир Коккинаки.
— Ну, что — поплыли вроде? — спрашивает Бряндинский.
Коккинаки кивает головой, поправляет парашют, оглядывается по сторонам, широко взмахивает руками, как пловец, собирающийся прыгать в море, как птица, расправляющая крылья. Самолет покидает землю, он уходит на восток.