«Это важный тактический пункт», — говорит Гаген. Враги его заняли после упорных боев и укрепили. Высокая гора, окруженная холмиками, удобными лощинами, перелесками. Возвышаясь над равнинами, которые кажутся бескрайними, она приобретает большое значение. С вершины горы можно наблюдать за дорогами, полями, селами, вражескими коммуникациями, а главное — за переправами на Днепре. Перед человеком, притаившимся где-нибудь в окопе на этой господствующей высоте, открывается широкий мир, отодвигается горизонт, возникают «узлы сопротивления» с замаскированными блиндажами, минометами и пулеметами. Артиллерия, поднятая наверх, может держать под обстрелом, под постоянным огнем и тракты, и проселки, и леса. Дивизии Гагена был дан поэтому приказ атаковать «высоту вблизи реки Днепр», сбросить оттуда фашистов, укрепиться и оборонять ее, не отдавать, держать любыми силами.
В дивизии начали готовиться к атаке. Операция требовала стремительности, напора, решительных и смелых действий. Гаген разработал план овладения высотой, продумав все детали, предусмотрев даже уловки, на которые может пойти враг. Ночью в блиндаже собрались командиры. Громко кашляя, кутаясь в шинель, Гаген излагал этот план. Уже наступил рассвет, дважды адъютант менял свечи на широком дощатом столе, а люди еще сидели над картой. Прощаясь, полковник еще раз напомнил, что успех операции зависит от тесного взаимодействия артиллерии и пехоты. Эта фраза относилась главным образом к командиру пехотного полка Гавриилу Соколову и командиру артиллерии Дмитрию Воробьеву. Их называли «неразлучниками», хоть встречались они редко. Но в боях, в упорных и ожесточенных сражениях, возникла эта трогательная дружба. Соколов может долго, с восхищением и теплотой отмечать заслуги артиллеристов, а Воробьев всегда вспоминает о храбрости пехотинцев и их командира Соколова. Только изредка Соколову приходится звонить к Воробьеву:
— Прибавить огня!
Тогда у артиллеристов начинаются поистине «жаркие часы». Снаряды очищают путь пехоте, выбивают врагов из окопов, уничтожают пулеметные гнезда и земляные оборонительные точки. Воробьев следит за движением пехоты, всегда приходит ей на помощь. И теперь, готовясь к атаке высоты, они собрались вдвоем, Соколов и Воробьев, условливаясь о всех деталях наступления. Они остановились у входа в блиндаж, но их увидел Гаген.
— Идите отдыхать, не стойте под дождем, — сказал он.
Они ушли по узкой тропе ощупью, потому что еще не начинался рассвет. Дождь стекал по плащ-палаткам, но двигались они быстро, не запутываясь, — очевидно, они хорошо знали эту лесную тропу. Вблизи взорвалась мина, и командиры поползли.
В течение дня дивизия готовилась к бою. В блиндажи и окопы приползал комиссар Михаил Хлызов. Он напоминал бойцам, какое значение имеет для нас высота, господствующая над фронтовой линией. «Вот она — сопка», — говорил он, применяя дальневосточное выражение. Комиссар знал своих солдат, он видел их в бою, в самые опасные минуты, под ураганным огнем, в атаке они не дрогнут. Комиссар пошел к артиллеристам. Встретил лейтенанта Потапова.
— Ужинали? — спросил Хлызов.
Потапов кивнул головой в темноте. Комиссар не заметил, переспросил. Лейтенант сказал:
— Все сыты, ждем вот… Скоро?
По полянам и лугам ползли уже наши пехотинцы, которых в дивизии зовут «соколовцами». Сам Соколов тоже продвинулся со своим командным пунктом к скату высоты. Младший лейтенант Иван Опалько уже тянул провод, устанавливая связь. В темноте наши красноармейцы подползли к подножию горы. Окопались, притихли. Фашисты обстреливали из минометов лес, дальнюю проселочную дорогу.
Ночь была сырая и ветреная. Шинели промокли, в траве потекли ручейки, люди устали. Хотелось спать. Но уже близился рассвет. И как всегда в самую трудную минуту, появился в окопах Соколов. Его плащ-палатка промокла, но двигался он быстро, проворно, словно торопясь. Вскоре командиры сообщили, что наша пехота будет наступать на высоту за огневым валом.
Точно в условленную минуту раздался артиллерийский залп. Он казался особенно оглушительным после затишья, которое восстановилось на передовой линии. Началась канонада. Воробьев начинал артиллерийскую подготовку. Снаряды ложились в цель — на верхушке горы. Орудия грохотали, не умолкая в течение получаса. Они заглушали слова команды, и командирам приходилось кричать.
Фашисты попытались ответить огнем своей артиллерии, но лейтенант Потапов прямой наводкой уничтожил два орудия, осколки поразили, очевидно, и людей, потому что вражеская артиллерия смолкла. Наблюдатели доносили, что враги покидают высоту, сползают на холмы, наши снаряды разрушают блиндажи, оборонительные точки.