Уже наступил день, дождь стихал. Солнечные лучи блеснули на касках бойцов. Воробьев приказал создать огневой вал. Капитан Лушников стоял у орудий. Начиналось наступление. Пехота поднялась во весь рост. Впереди рвались снаряды, они сжигали, уничтожали, взрывали все на своем пути. В этом состояло искусство артиллеристов, чтобы вести обстрел с абсолютной точностью, создать такой шквал огня, который может очистить дорогу наступающим солдатам. Михаил Лушников продемонстрировал свое великолепное мастерство. Наши пехотинцы поднимались к вершине горы без единого выстрела — впереди них стояла сплошная, страшная по своей силе стена огня.
Как только Соколов подвел своих пехотинцев к вершине, Лушников перенес эту свою артиллерийскую стену или вал на триста метров вперед. Это уже было на обратных скатах высоты. Там окопались враги, пытаясь задержаться. Но неожиданный и мощный артиллерийский шквал выбил их оттуда. Высоту обороняла одна из пехотных дивизий СС. Она отступала с большими потерями. Фашистов настигал огневой вал нашей артиллерии, который капитан Лушников отодвигал все дальше и дальше.
Вражеские минометы начинали обстреливать позиции наших батарей. Тогда лейтенант Потапов поднялся на дерево, на высокую верхушку. Он потянул за собой провод и аппарат. Там мгновенно создал наблюдательный пункт. С верхушки сосны он видел вражеские минометы. Он быстро подсчитал их, передал командирам орудий. Прошли мгновения, Потапов скомандовал батарее: «Огонь!» Минометы начинали умолкать. Потапова заметили. У его наблюдательного пункта рвались снаряды, горели ближайшие сосны, но лейтенант не слезал, командиры слушали его спокойный голос: «Огонь по минометам».
Тем временем полк Соколова уже поднялся на высоту, занял окопы. Бой закончился в полдень. Соколов пошел по склонам. Земля, поросшая травой, цветами, исковеркана, покрыта оврагами, воронками, окопами. «Живого места нет, — подумал Соколов, — это все Лушников». У воронок лежали трупы фашистских солдат. Вот она, дивизия СС. Куда девалась ее спесь? Соколову захотелось подсчитать хоть издали — сколько мертвецов дивизия оставила на высоте. Но в это время его начали обстреливать из пулеметов. Он лег и присмотрелся. «Очевидно, здесь где-то оставлены наблюдатели. Надо взять их живьем». Соколов пополз к разведчикам. Приказал старшине Сергееву ночью выследить наблюдателей и привести на командный пункт.
Теперь господствующая высота завоевана солдатами 153-й дивизии. Соколов, еще в возбуждении от только что законченного боя, пошел к артиллеристам. Он встретил младшего лейтенанта Николая Крупина, который разбил прямой наводкой моторизированную колонну противника. Она пыталась приостановить атаку, но наша артиллерия, тот самый вал огня, который сметал укрепления, минометы, людей, взорвал и танки, и мотоциклы, и бронеавтомобили. Николай Крупин ранен в ногу, руку и лицо. Но он хочет идти на высоту. «Посмотреть на свою работу», — говорит он.
Соколов идет по изрытой и взорванной земле с уверенностью хозяина.
Вечером он послал своих разведчиков на поиски наблюдателей, спрятавшихся где-то в окопах. Но этой же ночью нашей разведке пришлось встретиться не с наблюдателями, а с батальонами противника, которые двигались к высоте. В течение трех ночей фашисты пытались вернуть себе господствующую высоту у днепровских переправ. Это были тяжелые ночные бои.
На командном пункте дивизии тем временем ждали возвращения разведки. Гаген выглядывал из блиндажа, прислушивался, ходил к телефонистам. Была темная и ветреная ночь. Изредка был слышен артиллерийский выстрел или где-то в стороне разрывался снаряд. Это фашисты «нащупывали» наши огневые позиции. По-видимому, они готовили новую атаку на высоту.
В блиндаж пришел Соколов, командир пехотного полка. Он вытянулся, доложил о разведке, но Гаген попросил его сесть, налил ему чаю.
— Ты что полез один вперед? — спросил Гаген. Он закашлялся, отставил чай, спрятал лицо в платок.
— Пора подумать о кашле, — сказал Соколов.
— Вот пришел и куришь здесь, — засмеялся Гаген.
Соколов хотел бросить папиросу, но Гаген его остановил: «Кури, кури, я пошутил!» Он взглянул на часы, скоро должен вернуться старшина Сергеев со своими разведчиками. Гаген и Соколов вышли из блиндажа.
На передовой линии никто не спал. Наши войска заставили фашистов драться и ночью, хотя в ночных боях они теряют еще больше солдат, чем днем. Только что вернулся разведчик Филиппов, он весь вечер ползал у вражеских блиндажей, видел, что там готовятся к атаке. Стало быть, враги хотят все же вернуть себе высоту. «Что ж, посмотрим», — заметил Соколов.