Косухин, следивший за движением Токарева и Воронова, начал наступление по полю, по прямой — к деревне. Саперы и разведчики уже продолжили путь. Но не так-то легко протащить орудия по снегу. Кони прыгают из стороны в сторону, рвутся в постромках, но не могут вытащить застрявшие колеса. Люди, сопровождающие артиллерию, помогают им, подталкивают, упираются в спицы, скользят, падают, вновь поднимаются. Косухин подбадривает их:
— Надо только добраться до леса — там легче будет… Уже совсем близко… Вперед!
Но у леса кони взрываются на мине. Падают смертельно раненные правильный и заряжающий. Теперь в каждой секунде — судьба боя. Нельзя медлить. Пехотинцы режут ремни и подтаскивают орудия к холмику у леса. Враги направляют огонь на фланги — против Токарева и Воронова. Надо этим воспользоваться. Отсюда можно бить по вражеским укреплениям прямой наводкой. Косухин представлял в это мгновение всю сложность и напряженность пути, который приходится преодолевать бойцам Токарева и Воронова. Но иного выхода нет — в крови и муках рождается победа. Полчаса, не больше, им придется двигаться под огнем. Косухин знал своих людей — они не дрогнут.
Уже солнце близилось к зениту, а Косухин прошел лишь два километра. Но самое трудное еще впереди — с бугра он увидел луг, огороды за рекой и торчащие, обгорелые трубы деревни. Еще один километр, и он — там, в опорном пункте. Но никогда он еще не представлял себе с такой остротой, что в километре — тысяча метров, и кто знает, может быть, еще придется метры считать на сантиметры.
Косухин видит вдали людей, которых он воспитывал, учил, готовил к наступательным боям. Они не обманули его надежд. С непреодолимой стремительностью шли они под огнем к реке. Кое-где им приходилось ползти. Вот они встали на лед. Двое — это были Щукин и Марченко — побежали к тому берегу и провалились. Тонкий, уже оттаявший ледок не выдержал, неужели не удастся подтянуть и переправить орудия? Но Щукин и Марченко уже ломают лед. Должно быть, они попали в мелководье. За ними устремляются и пулеметчики, и минометчики. Они несут на головах диски, ленты и ящики с минами и идут по грудь в холодной, ледяной воде. Вражеская артиллерия помогает им взламывать лед, осколки вырывают людей из двигающейся цепи. Зеленоватый ледок багровеет от крови, но через мгновение вода уже смывает следы ранений или смертей, а течение уносит павших в борьбе за оставшийся километр пути, за деревню Силки, за безмятежную и покойную жизнь мира.
Косухин выждал, пока наши орудия приготовятся к бою, и тоже начал двигаться к реке. Он уже знал — можно идти вброд. У берега люди останавливаются — на какую-то долю секунды их охватывает нерешительность. Не так-то просто прыгать в холодную, леденящую реку, а потом бежать по лугу и огородам в мокрых сапогах, ватниках и шинелях. Но Косухин сам взламывает лед, — он впивается острием в колени, сжимает со всех сторон. Он пытается расчистить себе путь руками, но река оказывается сильнее его. Вода проникает в сапоги, холод пронизывает все тело, Косухин поднимает полы полушубка, придерживает их одной рукой. Бойцы обгоняют его, прокладывают ему дорогу. Но ноги едва передвигаются, они задевают какие-то камни на дне, он идет ощупью, как слепец. «Только бы не упасть, только бы не упасть», — думает Косухин. Вот и берег, скользкий, крутой. Косухин карабкается вверх, цепляясь за камыши.
Теперь надо пройти луг, огороды — и все! «Хорошо бы снять сапоги, можно пропасть…» Уже ползут люди по заснеженному лугу. Косухину не приходится их подбадривать. Он поддается охватившему всех нетерпению — поскорее туда, к деревне. Два сантиметра на карте, один километр на местности!
Косухин высылает саперов — обследовать луг. Тем временем мокрые, продрогшие, поеживающиеся от холода люди готовятся к решительной атаке. Враги направляют и сюда свой огонь. Но он уже менее точный и не сосредоточенный. Очевидно, враг еще не может определить — откуда наносится главный удар. Он предпринимает контратаку. Автоматчики при поддержке танков идут на Косухина. Наша артиллерия обрушивает на них снаряд за снарядом. Три танка воспламеняются, но шесть ползут по лугу, к берегу. Косухин выдвигает бронебойщиков. Они вступают в поединок с танками. Наши пулеметчики отражают контратаку вражеских автоматчиков. С трех сторон начинается наступление на деревню. Фашисты вынуждены одновременно обороняться и от Воронова, и от Косухина, и от Токарева.