Его вынесли с аэродрома, легендарного героя Балтийского флота. Он почему-то все время шептал: «Ничего, ничего…» Его не удалось спасти. Он умер на руках у друзей, которые его несли. И когда потом, после похорон, на могиле остались Васильев, Байсултанов и Цоколаев, никто не мешал им. Они вернулись в землянку к ночи, просидели до рассвета молчаливые, задумчивые, с нетерпением ожидающие минуты, когда можно будет вылететь, и там, в воздухе, в боях с врагом дать волю своему гневу и своим чувствам.
В тот же день в бою над линией фронта под Ленинградом морские истребители уничтожили семь фашистских бомбардировщиков.
Петр Шишацкий был любимцем истребителей и штурмовиков. Сын луганского рабочего, скромный, сдержанный, отличавшийся безукоризненной исполнительностью, он сразу же завоевал всеобщие симпатии у летчиков. Он считался великолепным мастером воздушных схваток. Он вступал в бой с пятеркой фашистских самолетов и выходил победителем. Но вот он вылетел на штурмовку. Враги подтягивали пехоту к участку Ленинградского фронта, где шел бой. Петр Шишацкий совершил удачный налет, уничтожил немало автомашин и повозок, поджег цистерны с горючим, расстрелял немало фашистских солдат, прижал к земле оставшихся в живых.
Он возвращался на свой аэродром и по пути вновь налетел на колонну вражеских автомашин. Он штурмовал под ураганным огнем зенитной артиллерии. Один снаряд попал в самолет Петра Шишацкого, и бесстрашный штурмовик погиб вместе с самолетом.
После гибели Петра Шишацкого и Алексея Лазукина в землянке у летчиков появился этот лист бумаги с двумя цифрами — двойкой и семеркой. Два дня спустя семерка была зачеркнута и командир вывел — 15. Так постепенно против двойки возникала все новая и новая цифра. Вот и в этот вечер в землянку вошел гордый своей победой Алим Байсултанов, которого в части все считали снайпером, и вместо пятидесяти написал — 51.
Поздно вечером собираются летчики в своих землянках, и те из них, кому предстоит короткий отдых, одевают морские кители. Долго не смолкает оживленный говор, в такие часы у всех этих людей есть одна главная тема — Ленинград. Они подбирают самые душевные слова для того, чтобы выразить восхищение жителями города, которые пронесли через страшную полосу испытаний свой гордый дух, свою великую славу, свою победоносную веру в близкую победу.
— Когда-нибудь, — говорит Геннадий Цоколаев, — к каждому человеку, который жил в эти дни в Ленинграде, будут относиться с благоговением, и даже самые большие герои будут перед ними снимать шапки…
Это сказал Цоколаев — человек изумительной отваги, тот самый Цоколаев, который является подлинной грозой фашистских летчиков, и в его словах звучит такая глубокая любовь к Ленинграду и его людям, что становится понятным источник его самоотверженной борьбы с врагом, которую он и весь полк ведет вот уже триста дней.
Ленинградский фронт, 1942, март
ЦИТАДЕЛЬ
Операция «Цитадель» — так немецкий генеральный штаб назвал долго подготавливавшееся наступление фашистских войск в районе Курской дуги летом 1943 года. Этому названию суждено было стать символическим. Враг столкнулся с такой крепостью, с такой цитаделью, перед которой оказался бессильным весь арсенал вражеских вооруженных сил…
Мне довелось быть в качестве военного корреспондента «Правды» на направлении главного удара этой грандиозной битвы, которая продолжалась с пятого июля по пятое августа 1943 года и завершилась победой, стремительным наступлением наших войск.
КЛЮЧИ ОТ НЕБА
Еще задолго до начала битвы на Орловско-Курском направлении, когда наши армии укреплялись на занятых рубежах — линии блиндажей, окопов, ходов сообщения, огневых точек протянулись вдоль всей Курской дуги — в это время враги совершили массированный налет на Курск. В ту ночь я был у саперов и не мог наблюдать, как наши истребители отражали этот налет пятисот фашистских бомбардировщиков. Но на следующий день я приехал к летчикам.