Андреев по ходу сообщения пошел к пушкам своей батареи. «Видели Сергу?» — спрашивал он у Русецкого, Коваленко и Катюшенко.
— Это ему повезло, — отозвался кто-то. — Ему всегда везет.
Андреев подошел к Петру Катюшенко, приказал ему бить шрапнельными по пехоте, отсекать ее от танков, задержать, прижать к земле — тогда и танки не уйдут.
Но «тигры» уже заметили орудие Серги. Два танка устремились к нему. Серга хотел ударить им в бок. Под ураганным огнем артиллерии и минометов врага Серга, Лазуткин и Токмаков вытащили пушку, развернули ее и открыли огонь с открытой позиции. Еще два «тигра» воспламенились, но весь огонь наступающих танков был теперь направлен на позицию Серги. Сержант бил не переставая. Он стал черным от копоти, дыма и грязи.
Подошел Андреев.
— Давай, идет сюда — видишь?
— Вижу, — ответил Серга. — Пусть секунду еще поживет.
— Я запрещаю эти секунды, давай! — и Серга выстрелил.
— Ну вот, у тебя и четыре «тигра», — усмехнулся Андреев.
Он посмотрел на маленького Сергу — какое сердце и какая душа таится в этом человеке. Это же, очевидно, поняли и враги. Они охотились за ним, хоть Серга и умело маскировался. Один снаряд все же попал в орудие, ствол разлетелся на части. Правильный Иван Токмаков был убит, а Серга тяжело ранен.
Теперь у Андреева осталось три орудия. Он продолжал отбивать атаки. «Тигры» ползли к пушке Коваленко. Он уже поджег три из них, он расстреливал из автоматов сброшенный с танков десант. Его хотели окружить, он не сдавался. Коваленко бил из своей пушки. Он еще успел передать по телефону — к нему лезут, но в него не попадают. Андреев уловил даже усмешку в его тоне. В это мгновение голос Коваленко оборвался, термитный снаряд попал в орудие, сбил щитовое прикрытие и прицел. Григорий Коваленко и замковый Николай Сарженков были убиты.
Андреев собрал оставшихся в живых, еще есть два орудия и есть люди. Можно драться. Атака танков уже захлебывалась. В это время вновь началась бомбардировка с воздуха, авиация пыталась проложить путь танкам. Но люди не уходили от своих орудий. Они продолжали поджигать «тигры». Перед сумерками бомба попала в пушку Григория Русецкого. Теперь Андреев остался с одной пушкой, но он не покидал своих позиций, все еще держал танки под огнем, был хозяином на этом клочке земли.
К ночи «тигры» отступили, на поле боя остались только сожженные танки.
Погиб Георгий Игишев, но он держался здесь четыре дня. И когда он был окружен, Игишев вызвал огонь с соседней батареи на себя. Враги были раздавлены, а он вновь вернулся к своему орудию на этот холмик, на высоту 233,1.
Его спрашивали из штаба:
— Выдержите? Что нужно?
— Да, выдержу, — отвечал он, — дайте автоматчиков.
Ему прислали автоматчиков, они оберегали его от десантов, но перед вечером враги, должно быть, решили смять этот клочок земли любой ценой. Они бросили на два орудия Игишева пятьдесят танков; он доложил только об этом.
— Справа идут танки, слева — автоматчики. Отбиваюсь, не беспокойтесь.
Он успокаивал тех, кто был позади него, в тылу.
После гибели Игишева всю тяжесть обороны холмика принял на себя орудийный расчет Михаила Кайдалина.
Это сибиряк, человек кряжистый, выросший на Алтае, воспитанный в артиллерийской школе. Он как бы врос в этот холмик, как дуб — его надо вырывать с корнями. Высота 233,1 была теперь жизненной целью Михаила Кайдалина. Она омыта кровью. Люди будут оборонять ее до последнего дыхания. Кайдалин много видел на войне, много пережил. Теперь он был в том состоянии, когда жизнь сужается, утрачивает свой обычный смысл и горизонт. Он ценил и видел только клочок земли, который он занимал. Это была крепостная линия Кайдалина, его редут. За его чертой он не мог обнаружить ни покоя, ни тревоги, ни привязанности, ни любви.
У него возникли новые понятия о долге, чести, о дружбе и жизни. Кажется, такая простая вещь — отойти от холмика, от своей точки на сто метров. Но здесь это главный стержень жизни, войны и победы. Если выдержишь — ты герой и настоящий русский артиллерист, бог войны, если отползешь — ты предатель, и трус, и раб войны.
Два боя он провел с «тиграми». На него ползли тяжелые танки, которые он видел впервые. Он и его маленькая пушка были той точкой, которую «тигры» не должны были преодолеть. Кайдалина устрашали бомбами — одна из них даже попала в ход сообщения — Голубев и Авдошкин оглохли, но их руки и глаза действовали с вниманием и осмотрительностью, с проворством и точностью, они отбивали атаку танкового десанта. Потом перенесли огонь на «тигра». Снаряд пробил броню, но танк не воспламенился. Кайдалин хотел уже перенести огонь на второй танк, но подбитый «тигр» все еще не горел. Он прицелился в бак…