Саша обладает мощнейшим интеллектом и недюжинными аналитическими способностями. «Дворцовую» нашу редакционную жизнь он поэтому умел препарировать обстоятельно, точно и с увлекательными подробностями. Мои смутные догадки на тему «кто есть ху» в редакционном коллективе, моряк-дружбан всегда оформлял в лапидарную и железную аргументацию. С некоторых пор мне стало доставлять истинное наслаждение «мытье косточек» пишущей и руководящей братии с помощью Ткачёва.
Ко времени моего ухода из редакции, Саша встал у руля отдела культуры и быта, заменив там всеми нами уважаемого Юрия Теплова. Некоторое время в подчинении Ткачёва работал и Елена Агапова, что впоследствии решающим образом сказалось на судьбе моего приятеля. Сашка был на другом конце земного шара в океанском походе, где его настигла телеграмма от помощника министра обороны Елены Агаповой: «Подтвердите согласие стать главным редактором журнала «Советский воин». Ткачёв дал «добро» не сразу – думал, надо полагать. В глубине души, где-то в очень отдаленных её тайниках, он, как мне кажется, лелеял надежду возглавить «Красную звезду». Фортуна, однако, оказалась более благосклонна к его сопернику Чупахину по причине более толерантного характера последнего. Саша всё же больше боец-одиночка, та самая кошка, которая любит гулять по крыше самостоятельно. Свое осознанное превосходство над другими он умело прятал. Перед Чупахиным такой проблемы вообще не существовало, что не мог не видеть, не чувствовать осторожный и мудрый змий Панов.
Ставший из «советского» «Воином России» журнал, возглавляемый Ткачёвым и бережно патронируемый Агаповой, мне нравился, и я продолжал в нем сотрудничать. Равно как и продолжались наши с Сашкой «беседы при ясной луне» с «мытьем косточек краснозвёздовцам». Рассказчик он весьма интересный, хотя и в малой степени не обладающий элементарными артистическими способностями. Поэтому не имеющий никакого представления о форме повествования, он всегда был ценен мне только его содержанием. («Если у нас мужают женщины, то мужики при этом непременно бабеют»). Что касается редакторских способностей, то их Сашка проявил весьма незаурядно, сделав в плане общей редакционной политики журнала всего лишь одну крупную ошибку, когда полностью опубликовал собственное монументальное исследовательское сочинение о севастопольском периоде в биографии Льва Толстого. Правда, с моей стороны эта констатация осуждением быть никак не может по одной весьма прозаической причине: в своем журнале, куда более «военизированном» нежели Сашкин, я полностью тиснул собственную повесть о Высоцком «Босая душа». Известное дело: своя рука – всегда владыка.
ПРО ИВАНА ИВАНОВИЧА ИВАНЮКА
Ваня родился в начале сентября, а спустя 63 года в нём же и умер. Наш общий приятель-однополчанин по «Красной звезде» Саша Долинин тогда написал: «Шесть человек из краснозвёздовцев пришли проводить Ивана Иванюка. Хоть бы одного офицера делегировали в форме с номером газеты. Так выйдет, коллеги, что скоро и имя "Красной звезды" на 95-ом году её существования предадут забвению. Никому не в укор – и что причитать, если руководители газеты начинают свою деятельность с разгрома уникального музея, а вместо него ставят биллиардный стол; если на юбилее газеты премию за честь и достоинство вручают не фронтовику-краснозвёздовцу, сидящему в зале, а автору забытой, никого не волнующей пьесы (человеку, который и о газете-то не знает); если на юбилее газеты «банкетничают-банкуют» молодые люди из холдинга, носящего светлое имя газеты, а ветеранам "Красной звезды", приехавшим из далёких городов, на этом пиру и места не находится. Скоро и некрологи писать будет некому. Снимок Ивана в форме еле нашли. Надо, полагаю, иметь архив памяти».
Это – святая правда, что надо. Но архива, увы, не будет, потому как не за горами времена, когда военная печать, и «Красная звезда» в частности, вообще почиют в бозе. Бумажные СМИ, как и опера, похоже, доживают свой век. Как говаривал анекдотический чукча: «Тенденция, однако». И остаётся только наша память. Если она настоящая, то ей совершенно безразличны всякие «информационные поводы», «форматы» и прочие условности. Вот и я вспоминаю Ваню. И спешу закрепить в строчки свою память о нём перед тем, как ТАМ с ним встретиться …
Ваня был много моложе меня и в «Красную звезду» пришёл значительно позже. Худой, мелким ликом невзрачный и к тому же – из штафирок. В редакции главной военной газеты той поры – самое начало восьмидесятых – трудилось, примерно, 70-75 процентов военных, остальные «гражданские лица». Не сказать, чтобы мы, люди в погонах, как-то презрительно относились к штатским, но какое-то еле заметное, трудно уловимое чувство превосходства всё же наблюдалось. Примерно, на уровне того армейского присловья: «Ну, а если вы такие умные, так почему же строем не ходите?».