Но твоя военная проза читалась мною по-особому: ты как бы стоял у меня за плечами, сбоку, сидел впереди меня. Это сложно передать тебе так чтобы было вразумительно, но ты же понимаешь, что одно дело, когда просто читаешь литературную вещь и совсем другое, когда читаешь вещь хорошо знакомого тебе человека – друга. И если мой первый бросок в твой роман поразил меня узнаваемыми штрихами твоего постижения нашего непростого ремесла, поскольку многое там писалось как бы и про меня, то второе погружение открыло мне твою войну. И это оказалось главной составляющей романа. И заголовок книги поэтому – в точку. А с финалом – это вообще отпад! Аист принес тебя, аист и унесет. Как у Сенеки: для мудреца смерть не смерь вообще.
Вон какую жизнь ты прожил, однако самым главным в ней оказалось те полгода, которые проведены тобой на войне. Ты пару раз пробовал нам, твои читателям, объяснить, что твоя война как бы и не совсем всамделишная, но доводы твои оказались, брат, хлипкими. По книге, во всяком случае, видно, что главное в твоей жизни – война и всё, что с ней связано. И осмыслена тобой она достаточно основательно, как осмысливал ты в дальнейшем свою офицерскую, шире государственную службу. Вот беду с репрессированным отцом ты не осмыслил до конца. Тебе не хотелось этим заниматься. Даже на уровне, вровень, по степени глубины не осмыслил как то же третирование тебя системой. Может быть, лишь захороненная мама в Питере оправдывает в этом смысле твою пассивность, некоторую даже невнятность.
Тебе, безусловно, в жизни везло вообще, на людей – в частности, я уже об этом писал, по-моему. В самом деле, это же надо чтобы так подфартило курсанту пехотного училища, которых во времена твоей учебы было несколько десятков, чтобы именно там встретить будущего начальника ГлавПУра! Уже не беру сошек помельче, как тех же Средина, Зинченко. И во многом, чего ты в жизни добился, тебе помогли люди такого и помельче калибра. Но хрен бы их помощь была столь эффективной, если бы ты сам не вья…ывал за двоих, троих, за четверых! Это роман о неутомимом труженике! О великом армейском труженике, который занимался с полной выкладкой всем, чем его жизнь заставляла заниматься. Ты из породы круглых отличников, которые выполняют всё, что от них требуется. В конце концов, все твои награды, перечисленные и не упомянутые – это награды круглому, разносторонне одаренному отличнику. Это же надо, бля, когда нужда приперла, – писал картины и на них зарабатывал! Талант – во всем талант. А пел, а стрелял, а бегал…
И не стяжатель ты вдобавок. Потому что при твоих заработках мог бы наскладировать «презренного металла», чтобы, как еврей, иметь в лихую годину. А она тебя (лихая година) подкосила точно так же, как и нас, обыкновенных людей, не получавших твоих гонораров. И, в связи с этим (не по роману, Аркаша, по сути, но для меня сейчас твоя жизнь и твой роман так переплелись, что и не разберешь, где что) алогичным поступком выглядит твоя затея с Чехословакией. Как ни крути, а получается, что погнался неглупый, талантливый человек за длинным рублем. Небось, когда тебя тянули в помощники начглавпура по литературе – отбоярился, понимал: на кой эта клерковская должность пишущему чеку. Да и в романе эта самая «пражская весна» выглядит тем самым стоп-сигналом у зайца. Тоже она не осмыслена как следовало бы.
…Судьба частенько поворачивалась к нему спиной, нещадно испытывала на прочность, гнула долу, но сломать так и не смогла. Человек выдержал все ее удары, выпрямился и впоследствии достойно представлял свое поколение и на военной службе, и в журналистике, и на писательском поприще: отмечен Государственной премией РФ, удостоен звания «Заслуженный работник культуры». До конца жизни был полон творческих замыслов, работал специальным корреспондентом газеты «Красная звезда». Будучи заместителем генерального директора фонда «Победа – 1945 год», Аркадий Фёдорович активно участвовал в ветеранском движении, руководил Международной ассоциацией писателей баталистов и маринистов, являлся членом Правления Петербургской организации союза писателей России, трудился ответственным секретарем общественно-политического и литературного журнала «Медный всадник», увлекался живописью.