Но и это ещё не весь сказ об особо нежной приверженности госпожи Фортуны к Чупахину. В конце первого своего курсантского года я впервые в жизни написал заметку в «Красную звезду» под символическим заглавием «У них на плечах погоны». То был простенький, незамысловатый рассказ о четырёх товарищах однокурсниках – Толе Боровкове, Вите Родине, Васе Бейдине. И – о Володе: «На него мы смотрели насторожено и даже немного недружелюбно. Володя Чупахин действительно выглядел маменькиным сыночком. В армии он не служил и потому даже портянки не умел правильно наворачивать. Он пришёл в училище, что называется, прямо со школьной скамьи. Ещё на выпускных экзаменах все мальчишки из его класса решили поступать в военные училища. Семерым, в том числе и ему, посчастливилось. Сначала было трудно. Ведь почти год приходилось всегда в чём-то догонять своих сокурсников. Он понятия не имел о строевой подготовке, тогда как для многих в группе это был пройденный этап. Он никогда раньше не стрелял из автомата, не стоял на посту. Много чего он не знал. Но старания этому парню было не занимать. В первом семестре второго курса комсомолец Чупахин стал отличником. У него – большое будущее».
Разумеется, я не столь наивен, чтобы ставить себя на одну доску с прославленными маршалами. Но не кажется ли вам, уважаемый читатель, что и моей рукой, как и маршальскими закалёнными в боях дланями, водили некие Высшие Силы? Ведь тогда на нашем курсе учились 63 человека, и выбор у меня был просто-таки огромен. Но я остановился на Володе. Кстати, много лет спустя, когда мы с Чупахиным в капитанских званиях оказались в «Красной звезде», я спросил: «А ты хоть знаешь, что я тебе предсказывал большое будущее» - «Когда это было?» - «Да ты, поди, и не читал моей заметки в «Красной звезде»? Точно – не читал. Спустились мы в библиотеку, достали подшивку за 1971 год. Володя пробежал по диагонали мою заметку и удивился: «Ну, ты, конечно, не Нострадамус, но тоже Мишель. Потому как я действительно видел свой потолок сродни отцовскому: заместитель редактора флотской газеты. Если, конечно, очень повезёт – ответственным редактором. Всё. На «Красную звезду» даже в самых сокровенных мыслях не посягал» - «Подожди, ты ещё её возглавишь» - «Захар, хватит тебе…». Дальше последовал инфинитивный глагол, который печатно и поныне не воспроизводится. Как уже известно, спустя десяток лет моё шутейное предсказание сбылось с пугающей нас обоих точностью.
…У меня есть слабость: какая-то «растиньячная бальзаковская» тяга к общению с умными людьми. Встречал их много на длинных жизненных росстанях. На курсантской скамье такими были три Володи: Коржавых, Верховод, Чупахин. В них меня привлекали те качества, которых был лишён сам или обладал ими недостаточно. У Коржа наблюдался врождённый интеллект, подпитываемый неустанно-лютым чтением. Верховод дивил цепкостью ума, не встречающейся ни у кого среди моих однокашников. К Чупахину влекли и его ум, не возрастная рассудительность, и более всего – поразительная стержневая какая-то цельность и несуетность. Он всегда словно излучал надёжность и верность. С этими тремя друзьями, далее, я никогда не чувствовал своего превосходства, той особой формы неловкости, когда краснеешь от простоты твоего собеседника, которая завсегда хуже воровства. Люди в массе своей чрезвычайно говорливы, а уж глупые просто фонтанируют словесами. В таких случаях я лихорадочно ищу способа выйти из беседы любой ценой. С перечисленными товарищами этого никогда не случалось. Притом, что недостатки каждого мне всегда были видны, как на лопате. Только о них думалось в третью, в четвёртую очередь. А на первом месте всегда стояла их интересность.