Долгое время я к Халтурину относился, чего там скрывать, почти с ненавистью. Тем более, когда однажды случайно узнал, что в нашей же редакции работает отличная женщина – мать-одиночка, которую сделал такой именно Халтурин. Он вообще по молодости методично топтал едва ли не всех редакционных более-менее привлекательных женщин. Многие через него перенесли жуткие семейные скандалы. Другого бы офицера за такие проделки давно погнали поганой метлой из газеты и даже из армии. Халтурина никто не смел трогать. Он был другом семьи министра обороны СССР Родиона Малиновского. Дочь маршала, Наталья, когда училась в МГУ, проходила стажировку в молодежном отделе «Красной звезды», который возглавлял Федор Халтурин. Он втерся, как впечатался, в доверие к дочери министра обороны и манкировал этой своей приближенностью к военному небожителю до такой степени нахально и нахраписто, что попирал очень многие вещи, которые обычно краснозвёздовцы не попирали. Да, флирт на работе крутили многие из нашего брата. Но тихо и тайно. Молодого сексуально озабоченного краснозвёздовского чекана регулярно уличали в прелюбодеяниях и адюльтерах. И все ему сходило с рук. А что вы хотите, если после смерти маршала Малиновского Халтурин удостоился чести стоять рядом с членами Политбюро на трибуне Мавзолея Ленина!
...Прошло много лет после того, как я уволился из «Красной звезды». В журнале «Армейский сборник», где в то время работал, была корректорша. На одной из вечеринок мы с ней разговорились на том основании, что в разное время трудились в замечательной газете. Уже не молодая, хорошо подвыпившая женщина вдруг призналась мне на полном серьезе:
- А знаете, Михаил Александрович, какое самое великое счастье мне выпало в этой жизни?
И я уже, было, раскрыл рот, чтобы тоже хмельно подтвердить: да, мол, «Красная звезд» – это величайшая газета и работать в ней, конечно же, большое счастье… Но собеседница, после небольшой паузы продолжила:
- Так вот счастье мое заключается в том, что женщиной меня сделал такой мужчина как Федор Николаевич Халтурин!
Поразительно! Потрясающе! Уму непостижимо! Мужик в моем понятии и представлении пользовался бабой, как подстилкой, на всю жизнь бобылкой ее оставил, а она им восторгается, словно единственным светом в окошке. И ведь та, что с ребенком, которого изо всех сил сама всю жизнь растила, получая скромную зарплату в отделе писем, во всем себе же отказывая, небось, точно так же думала. (Как оказалось, именно так она и думала! Иначе бы предприняла хоть какие-то движения или действия в защиту себя и чада). Ничуть не бывало. Они обе Федю-чекана любили и продолжали любить!
Ох, непроста жизнь и человек в ней не прост! Да хотя бы тот же Халтурин. Над подчиненными всегда издевался виртуозно, изобретательно, иезуитски. Однажды в субботу заставил меня обзвонить весь ЦК ВЛКСМ, чтобы уточнить правильное написание военно-спортивной игры «Зарница». Потратил я на эту дурацкую работу шесть часов рабочего времени, а бумажка с правильным написанием находилась у него в столе! Дослужив до полковника, Халтурин надевал лейтенантский мундир и шел снимать девочек. И, как правило, это получалось у него успешно. А став седым генералом в отставке с неестественно глубокими залысинами, почитайте, что он написал Марии Ивановне Красильниковой, медицинской сестре военного госпиталя в Одинцове: «Добрый ангел, Мария Ивановна!/ Хоть мы с вами не земляки,/ вспомним вместе, припомним заново берега соловьиной Оки./ Там сирень в майской дреме нежится,/ и такой простор вдалеке,/ будто Русь тополиной свежестью с крутояра течет к реке./ Луг весь в лютиках, вышит золотом./ Разлилась по округе теплынь./ И кувшинки, как звезды, наколоты/ на речную бездонную синь./ В час ночной с колдовскими туманами/ перекатная шепчет вода./ В отчем доме Мария Ивановна у раскрытого грезит окна./ Звездный полог над нею качается./ В обе стороны – сорок дорог./ То, о чем у окошка мечтается,/ все исполнится, дайте срок./ Знаю, время придет желанное,/ юный принц постучится к ней –/ к несравненной Марии Ивановне, милосердной сестре моей».
И ведь таких да подобных стихов у Халтурина – несколько сборников наберется. Дитя интерната, выпускник артиллерийской спецшколы, не попавший на фронт лишь потому, что война закончилась, он всю сознательную жизнь заботливо и неустанно лепил из себя поэта. Журналистикой занимался лишь ради хлеба насущного. А, поди ж ты, добился в ней генерала, что равносильно маршалу рода войск на другой, не газетной службе. Не будь у него сволочного характера и комплекса роста – запросто мог ведь стать и главным в «Красной звезде» (многие годы и целился на этот высокий трон!) И скажите после этого, что он ординарный, заурядный человек...