Леня, сынок, тебе в случае моей гибели придется трудней всего, ты еще не встал на ноги. Но я надеюсь на твой разум, на твои способности. Советую тебе льнуть к технике.
На этом до свидания. Крепко-крепко вас целую. Ваш Петр Хорев».
- Как видишь, даты под письмом нет. Но вот на обратной стороне треугольника – отчетливый почтовый штемпель: "Богоявленск, 22.8.42". Значит, свою станцию Александро-Невскую, от которой до нашего дома в деревне километров десять-двенадцать, отец мой точно проехал. Останавливался ли тут эшелон – трудно сказать. Но если б и остановился, отец – в этом я нисколько не сомневаюсь – самовольно из эшелона не ушел бы. Человек он был беспартийный, малограмотный (в школу ходил лишь две зимы). До революции и после крестьянствовал в Новодеревенском районе Рязанской области. Позднее, в 30-е годы, работал на кирпичном заводе. Он не любил громких слов и никогда их нам не произносил, но отличался большой честностью, совестливостью, рассудительностью и трезвостью поведения. Перед ним, я более, чем уверен, стояла, несомненно, эта мучительная дилемма: повидаться или не повидаться с семьей. Ехал ведь не на курорт, а на фронт. А что это такое – он уже хорошо знал. В гражданскую немного понюхал пороху и в этой, Великой Отечественной, был уже один раз ранен.
И вот опять мой батя, красноармеец 173-й стрелковой дивизии ехал на фронт... Стоял, наверное, в дверях теплушки и мысленно прощался со своими родными местами.
Уже много позже, по архивным документам, мне удалось установить, что на станции Арчеда – это уже подступы к Сталинграду, 24 августа 1942 года выгружались из эшелонов и сосредоточивались прибывшие из резерва Ставки войска 24-й армии, в состав которой и входил 173-я стрелковая дивизия. В 15 часов 5 сентября армия перешла в наступление. Некоторые её части вступили в бой после 50-километрового марша. Задача – нанести по противнику удар в направлении Басаргино. Сбили боевое охранение гитлеровцев, но встретили упорное сопротивление в главной полосе обороны. К исходу 5 сентября продвижения не имели. В течение всего сентября нависали с севера над основным ядром вражеской группировки и вели упорные наступательные действия. Успех, если судить по отвоеванной территории, был невелик, но силы врага оттягивались и изматывались, истощались. Так по крупицам и добывалась победа. В тех кровопролитных, но малоуспешных боях и участвовал мой отец. Правда, опять очень недолго. Я не располагаю никакой информацией о том, как он воевал, но ни на йоту не сомневаюсь, что – на совесть, честно. По-иному просто быть не могло.
Это отцовское письмо от 22 августа 1942 года оказалось последним. Дальнейшая судьба отца оставалась неизвестной. Извещения о гибели мы не получали. На все запросы поступал стереотипный и странный ответ: "По спискам убитых, умерших от ран и пропавших без вести не зарегистрирован". Только в 1951 году, спустя девять лет после смерти отца, когда я был уже офицером и служил в Группе советских войск в Германии, на очередной мой запрос из архива на имя командира части пришло официальное сообщение: был ранен и умер от ран... похоронен...
Когда я уже работал в «Красной звезде» и в Центральный архив Министерства обороны СССР стал ходить как на работу, мне удалось установить, что умер отец в полевом госпитале № 485 – 18 сентября 1942 года. Похоронен в братской могиле на хуторе Медведев Иловлинского района Волгоградской области. Значит, ранен он был где-то между 5 и 18 сентября.
Не услышал, увы, отец мой залпов нашего мощного контрнаступления под Сталинградом, не порадовался окружению нашими войсками более чем трехсоттысячной группировки гитлеровцев. Сколько и сегодня полынной горечи в этих подробностях!
Теперь тебе должно быть понятно, почему я заинтересовался твоими рассуждениями и поисками. Писать о героическом прошлом непросто. Трудно не сбиваться на одни восторженные эпитеты и казённый патриотизм. У тебя то и другое проскальзывает. Обрати внимание, где я тебя ненавязчиво подправил. А вообще-то ты молодец, что берёшься за такие темы…»
Сам Хорев регулярно писал блестящие материалы о Великой Отечественной войне. Его перу принадлежит до сих пор никем непревзойдённый целый цикл публикаций о полководцах Победы. В них всё: и редкие, никем не исследованные исторические документы, и блестящая, истинно херевская публицистика, и душа пишущего.