Дождавшись окончания речи нашего патриарха, я предупредил собравшихся: столь длинно разрешается говорить лишь краснозвёздовский легенде. Остальные должны помнить о краткости – сестре таланта. Думалось, удачно пошутил, а теперь, спустя много лет, вижу: что всего лишь назвал вещи своими именами: Панов действительно ещё при жизни своей стал живой легендой, последним могиканином, чудом сохранившимся реликтом даже не советской – сталинской эпохи, в котором чувство осторожности, опасности и даже страха гнездилось на генном уровне. Но, как ни странно, именно благодаря такой мудрой пановской осторожности и была в своё время сохранена главная военная газета России «Красная звезда». Ни больше, но и не меньше. А Панов будет жить в нашей памяти, покуда мы живы…
МОЙ ОСОБЫЙ ОТДЕЛ
«Особым отделом» в советские времена называлось специальное подразделение, сотрудники которого следили за режимом секретности на предприятиях и учреждениях. Для меня особым, не в переносном, а в прямом смысле слова был отдел боевой подготовки Ракетных войск и Войск ПВО, который возглавлял полковник Алексей Николаевич Кулаков. Невысокого роста, плотно скроенный, он излучал почти осязаемое обаяние. Наверное, и потому, что в службе, в профессии и в быту этот офицер придерживался высочайшей партийной нравственности. Понятное дело, что нынче такое понятие, как партийная нравственность, тем более высочайшая звучит почти иронично. Но это лишь потому, что кое-кто из нас стал забывать, а многие и вообще не помнят, что члены Коммунистической партии бывали разные. Кулаков слыл коммунистом образцовым. Всегда и во всём. Участник Великой Отечественной войны он принадлежал к той особой плеяде краснозвёздовцев-фронтовиков, которых мне ещё посчастливилось застать.
Вот их имена: Николай Иванович Макеев, Иван Иванович Сидельников, Алексей Михайлович Крысов, Павел Семёнович Панасенко, Олег Борисович Баронов, Виктор Исаакович Попов, Андрей Архипович Кудрин, Евгений Алексеевич Смирнов, Михаил Леонтьевич Петрушин, Станислав Иванович Ковалёв, Иван Митрофанович Панов, Алексей Петрович Хорев, Михаил Степанович Кореневский, Александр Андреевич Сгибнев, Анатолий Никифорович Марков, Алексей Павлович Леонтьев, Манки Александрович Пономарёв, Василий Михайлович Пустов, Яков Алексеевич Ершов, Николай Тимофеевич Седых, Александр Николаевич Сергеев, Василий Миронович Змитренко, Андрей Иванович Бескоровайны.
Кулакова в этом бессмертном строю отличала потрясающая офицерская и человеческая порядочность. Никто и никогда не мог ему закинуть упрёк в каком-то недостойном или хотя бы неприглядном поступке. Никогда он не повышал голоса на подчинённых. Никогда не поступал вопреки своей совести.
Ну и, наконец, именно голос Алексея Николаевича оказался решающим, когда на редакционной коллегии обсуждался вопрос о зачислении в штат выпускника Военно-политической академии капитана Захарчука. Подводя итоги, главный редактор Н.И. Макеев сказал: «Ну что ж, будем брать. Хотя я не сторонник зачисления в штат младших офицеров. Но если за него ручается Алексей Николаевич, то у меня нет вопросов. Ещё не было случая, чтобы выдвиженцы Кулакова нас подвели».
А.Н. Кулаков прошёл ускоренный курс Уральской Троицкой военно-авиационной школы. Успел повоевать воздушным стрелком на самолёте Ил-2 в составе 109-й и 143-й гвардейских штурмовых авиадивизий. После войны работал литературным сотрудником газеты «Крылья Победы» 2-й воздушной армии. В 1950 году окончил Рижское военно-политическое училище ВВС. Служил корреспондентом газет «Советский пилот» и «Крылья Советов». Затем окончил редакторский факультет Военно-политической академии им. В.И. Ленина. «Красная звезда» взяла его постоянным корреспондентом по Бакинскому округу ПВО. С 1966 года Кулаков – в аппарате редакции. Возглавил один из ведущих отделов. Три года исполнял обязанности ответственного секретаря газеты. Награждён тремя орденами. После 43 лет военной службы Алексей Николаевич трудился в газетах «Труд», «Ветеран». Редактировал Бюллетень Академии наук.
Ко мне Кулаков всегда относился по-отечески заботливо, но и требовательно. Однажды я пришёл на субботнее дежурство, как «свежая голова», в партикуляре. Алексей Николаевич заметил: «Не ходи на службу в цивильной одежде. Главный этого не одобряет. Да и не к лицу приличному офицеру манкировать формой».
В другой раз, уже будучи ответсеком, предложил: «Михаил, ты сделал интервью с Сенкевичем. А не мог бы попросить телеведущего, чтобы он устроил для газеты беседу с Хейердалом? Ведь знаменитый путешественник во время Великой Отечественной войны сражался на нашей стороне». Эксклюзивной сенсацией эта новость не являлась. Отечественный агитполитпроп нет-нет, да и вспоминал, что «великий Тур» воевал в составе советских войск. Однако я сразу оценил, что журналистской удачей, и, может быть, весьма крупной, здесь пахнет определенно. И сел названивать Сенкевичу. Дозвонился. А он, сквозь зубы, с явным раздражением дал мне сокрушительный отлуп: «Ты даже представить себе не можешь, какой у Тура плотный график. Такие вещи, дорогой мой, надо оговаривать загодя, чтобы для них резервировалось место и время. Бывай!»