Имел он и такую слабость, если даже не болезнь: мгновенно засыпать на любых собраниях и «совещуках». То есть, на второй-третьей минуте сразу проваливался в сон. И в самый неподходящий момент (как будто специально подгадывал) ни с того ни с сего вдруг зычно, почти громоподобно всхрапывал. Так что все присутствующие непроизвольно вздрагивали. Из-за этого недостатка он очень часто страдал, продвигаясь по службе. И, тем не менее, будучи шпаком-штафиркой (не закончив военного училища), сумел дорасти до полковника, стать одним из лучших краснозвёздовских перьев, автором нескольких книг. Кроме того, выполнил норму мастера спорта по стрельбе из пистолета, получил высшую судейскую категорию. Нервы имел железные и здоровье отменное. Тем не менее, самый сложный полувековой мужской рубеж проскочить не сумел и умер в сорок девять лет.
А ещё Виталик слегка заикался. Но обладая совершенно бесподобным чувством юмора, он, как бы сопрягая эти две взаимоисключающие черты характера, умел хохмить чудно, обворожительно, неподражаемо! Часами я мог слушать его байки, которым, казалось, не бывает конца-краю. И байки, доложу вам, приятель мой коллекционировал уникальные, неординарные, в большинстве из которых сам принимал участие или усовершенствовал где-то услышанные. Вот лишь некоторые из них.
В ростовской окружной газет «Красное знамя», где Безродный служил до «Красной звезды», как и во всех прочих советских трудовых коллективах, существовала запись-очередь на всевозможные бытовые приборы. Явившись в редакцию, Виталик, естественно, встал на все виды «очередного довольствия». И вдруг через пару дней ему приходит извещение на холодильник. Обрадованный мой дружок заказывает грузовую машину, одалживает триста пятьдесят рублей – очень приличная сумма по тем временам – и пулей мчится на товарную железнодорожную станцию, где, в соответствии с полученной карточкой, должен был взять драгоценный морозильный агрегат.
- Показываю девушке извещение, она ныряет в свой гроссбух и разводит руками: извините, мол, но мы вам этого извещения не посылали. То есть, как не посылали? Я в гневе иду к заму начальника станции. Тот смотрит мою бумажку и смеется:
- Товарищ капитан, вас разыграли ваши коллеги. Смотрите, какие извещения мы на самом деле шлем.
Сел я и пригорюнился. А снабженец вдруг говорит:
- Постойте, у вас, я так понимаю, деньги при себе и машина есть, так? Вот и чудненько. А у меня в наличии один холодильник – загашник. Идите, выписывайте документы. Шутников мы проучим, чтобы не были такими умниками.
- И ты думаешь, я домой тот холодильник поволок? Дудки. Заехал в редакцию, демонстративно открыл борт у машины и закурил. Знал, что все те, кто меня разыграл в окнах торчат. И, как бы, между прочим, зычно так, говорю рабочим, заинтересовавшимся моей покупкой: дескать, там, на товарной станции девять вагонов холодильников пригнали. Берут все, кому не лень. Одиннадцать человек купились и поехали по моему маршруту!
В той же газете работал очень медлительный ответственный секретарь и по этому поводу над ним часто подтрунивали. А однажды взяли и подсунули парню телеграмму о том, что человек полетел в космос.
- И откуда у ответсека прыть такая взялась. Обычно ходил как увалень. А тут пулей метнулся к редактору. Мы за ним не успели. Дверь к шефу приоткрыли и слышим уже взволнованный голос ответственного редактора:
- Товарищ член военного совета, редактор докладывает: новая победа советской науки – человек в космосе! Так точно! Спасибо, товарищ член военного совета! Выполняю!
Мы видим, что дело швах. Заходим, говорим, что так, мол, и так – пошутили. Редактор, вологодец окающий, гневно нам заявляет:
- То есть, как это вы пошутили. Я уже и члену военного совета доложил. Знать ничего не знаю!
Потом сел, подумал, почесал репу и, сняв трубку, доложил:
- Товарищ член военного совета, только что пришла вторая телеграмма по телетайпу. Сообщение дано сугубо в предварительном порядке. И после этого всем нам четверым вкатил по выговору. Самое примечательное, что через четыре дня на «Союзе-3» полетел в космос Георгий Береговой. А выговоры с нас редактор снял лишь через полгода.