Виталик был одним из немногих моих друзей, кого я не мог перепить. При этом он никогда не страдал похмельным синдромом. А ларчик открывался просто. Утром с бодуна, Безродный выпивал стакан водки, съедал сковородку жареной картошки на сале. И как огурчик шел на работу.
Испытывал почти болезненную тягу к земле. В нем, бесспорно, пропал Макар Посмитный. Дружбан мой каждую весну перетаскивал свои шесть соток в деревне Шаликово с места на место. Парники его давали по два урожая за короткое подмосковное лето, а картошки он снимал с квадратного метра земли больше, нежели самый передовой колорадский фермер. Мечтал Виталик устроить у себя на даче висячую птицеферму по образцу садов Семирамиды:
- Чтобы мы приехали с тобой на дачу, быстро ощипали курицу, кинули на сковородку и – уже закусь готова!
Бесстрашным был. Однажды кинулся на защиту товарища прямо через витринное окно ресторана. В нескольких местах стеклом толщиной в палец вены порезал, но пока друга не отбил, на хлещущую фонтаном кровь даже не обращал внимания. Потом его еле в госпитале откачали. Порядочностью и честностью вообще обладал редчайшей. Во всех хмельных компаниях я всегда смешно и очень достоверно пародировал дружка, но он никогда не обижался.
...Идем с Виталиком из магазина. У меня в руках – два наших дипломата и поллитровка за пазухой шинели. У него – в левой руке авоська с хлебом, колбасой и прочей не могучей закусью застойного времени. В правой – полная авоська яиц по 90 копеек (почему и взял их так много). Но яички маленькие и одно вдруг выкатывается из большой ячейки сетки. Чудом не разбившись, яйцо медленно катится по асфальту. Виталик неуклюже наклоняется (при его-то полутора центнерном весе!). Из-за его пазухи вываливается на мерзлый асфальт литровая бутылка водки и – вдребезги! Виталик шмяк яйцами об землю: «А так мне старому дураку и надо!»
Парадоксальный ум Безродного солидно обогатил мою записную книжку, которую Виталька ласково называл «ЖОПОЙ-З» – журнал общественно-полезных афоризмов Захарчука: «Поклонение Бахусу – моя Ахиллесова пята. / Этого строгача я получил сгоряча. / Редактор наш имел в виду послать Безродного в поездку. Но тот ответил очень резко. И сам послал его в п...у (Ю. Теплов). / Теплов, как я устал с тобой жить и работать! / Сменить бы пешки на рюмашки и сразу же все прояснилось бы в моей голове. /Смотреть на муху и видеть слона – это, брат, не каждому дано! / И тогда я впервые в жизни почувствовал, что настоящий страх - это когда ты стоишь, а твоя душа шустро так убегает. / Определенно я отношусь лучше к человечеству, чем оно ко мне. / Я понимаю, что сейчас у тебя возникло тоскливое сосание под ложечкой, именуемое в народе трусостью. / Обстановка на редколлегии так накалилась, что ею спокойно можно гладить брюки. / Все знают, как зарабатывать, но редко кто знает, как сберечь заработанное. / Супружеская верность – это стог сена, который ты всю жизнь жуешь, не видя, что рядом каждый год зеленеет новая трава. / Обожди, я только шнурки проглажу и сразу тебя удовлетворю. / Наша «Красная звезда» для спокойствия слабо оборудована. / Жизнь как детская рубашка: коротка и обосрана. / Любовь, Мишаня, как рыбалка. Не клюет – сматывай удочки. / Доказательство моей старости в том, что я два часа с тобой разговариваю, хотя в молодости уже трижды тебя бы вые...ал. / Лучше раз родить, чем всю жизнь бриться. / Не оставляй работу на субботу, а любовь на старость. / Мои орудия производства – авторучка, чернила и талант. Причем чернил – сколько угодно. С талантом, правда, похуже. / В этом деле, как в альпинизме, нет никакого смысла. / Хронический юморизм почти всегда рождает цинизм, а с ним жить – врагу не пожелаешь. / Я так много видел, что мне нет смысла врать. / Черчилль ежедневно выпивал бутылку армянского коньяка, чтобы снимать стресс. На этом фоне у меня ежедневный хронический недобор. / ОБароноспосбность «Красной звезды» (о сотруднике секретариата Олеге Баронове). / Олег легок на поминках (о нем же). / Отсутствие шахматного диалектического мышления у тебя заменено прочным хапужническим инстинктом (обо мне). / Яйца курицу не учат, даже диетические. / Одному из сослуживцев Виталик сказал: «Ты будь евреем дома и человеком в коллективе». О другом заметил: «Рожденный ползать, летать не может, но зато как шустро, падла, ползает!» / Поработав аврально с письмами, Безродный заявляет: «Твардовский как-то писал, что он отравлен литературным говном. Я поменьше буду, поэтому отравлен всего лишь говном читательских писем». / Гав-гав, дзынь-дзынь – это собаку переехал трамвай. А дзынь-дзынь, гав-гав – это жена пришла с работы. Так что от перестановки слагаемых местами сумма часто меняется, и сермяжная математика не всегда права. / Это игра в большую политику на детской площадке с песком. / Пьян да умен: два угодья в ём – это как раз обо мне мудрый наш народ сказал. / Я почему развелся? Да потому что мне надоело выращивать пантокрин из своих собственных рогов. / Сколько мной в этом отделе не сделано, а сколько еще предстоит не сделать, не в обиду Шумихину (редактор по отделу пропаганды) будет сказано. / Любимый анекдот Безродного: «Как сообщило Центральное статистическое управление СССР длина мужского полового х…я по сравнению с 1913 годом увеличилась на 4,5 сантиметров и составляет нынче 18,5 сантиметров. Однако глубина женского полового влагалища за истекший период существенных изменений не претерпела и осталась на уровне 19,5 сантиметров. Таким образом, недо...б, в целом по стране, составляет тридцать пять тысяч восемьсот семьдесят пять и пять десятых километров». / Когда кто-то над Виталиком подшучивал на тему его солидной тучности, дружочек обыкновенно спокойно парировал: «А ты в-в-ы-веди глистов – та-аким же будешь».