Больше всего Виктор Иванович задирался с Коротичем, которому, кроме интеллекта, ничем не уступал. Они даже судились. Филатов, к сожалению, проиграл. Хотя, если бы даже и выиграл, – ничего это не изменило бы ровным счетом. Более хитрой лисы-проститутки, чем Коротич советская печать не знала, притом, что подонков она знала предостаточно. Но это уже отдельная тема.
Когда в «ВИЖ» появились выдержки из упомянутой «Майн кампф», наши журналистские пути-дороги вновь пересеклись. Руководство ТАСС поручило мне сделать интервью с министром обороны, в котором тот должен был дать надлежащую оценку зарвавшемуся редактору. Что Язов и сделал моими руками или мозгами, как читателю будет угодно. Акция эта исходила от самого Горбачева, которому позвонил возмущенный Гельмут Коль, сказавший: мы за книгу Гитлера сажаем в тюрьму, а у вас ее публикуют в военных журналах. Горбачев затопал ногами, послал в ТАСС своего эмиссара, члена Политбюро хитроумного Александра Яковлева, тот поставил на уши весь наш «комбинат лжи». Во всей этой гигантской заварушке я был крошечной пешкой, и данное обстоятельство сильно меня угнетало. Как ни крути, получалось, что при моем содействии на карьере Филатова ставился крест. (В конце интервью министр обороны обещал крепко наказать виновника политической провокации). Однако переживал я напрасно. С головы Виктора Ивановича не упал в итоге ни один волосок притом, что их там не так уж и много было.
Могущественный маршал Язов не дал в обиду своего любимца Филатова не менее могущественным демократическим силам в тогдашнем Политбюро. К тому же мы с Виктором вскоре объяснились. Моя фамилия в грозном материале о нем появилась чисто случайно. В такого рода знаковых публикациях фамилия корреспондента ТАСС никогда не ставилась. Однако так получилось, что в преамбуле сошлись две фамилии Гитлера и Язова. Моей, хохлацкой, их как бы разнесли. Витя сказал мне свое обычное: «Нормальный ход, старик». И мы обнялись.
После путча Филатова, естественно, уволили из кадров в числе первых одиозных фигур, наиболее приближенных к Язову. Понимаю, сколь многих читателей, должно быть, раздражает мое яканье, но и в этом случае без него не обойтись, потому что (надо же было такому случиться) в приемной начальника Генерального штаба генерала армии В.Н. Лобова, который без длинных объяснений объявил Филатову об увольнении, опальный редактор «ВИЖ» первым встретил меня, сказав с издевкой:
- Ну, а ты продолжай лизать жопу Горбачеву!
Послепутчевый бардак и сумятица слабо способствовали сколь-нибудь серьезному и обстоятельному осмыслению происходящих событий. Помню лишь, что в моих чувствах преобладало сожаление в отношении судьбы Виктора Ивановича. Крутость победителей к побежденным во все времена не приемлю. Тогда и теперь поэтому убежден: энергию Филатова можно было употребить во благо, а не во зло. Что прекрасно проделал Владимир Вольфович Жириновский, сделав Филатова со временем своей правой рукой. Впрочем, я снова забежал вперед.
Прочитав мою статью о Язове в «Независимой газете», Витя позвонил и по своему обыкновению резко, кратко меня обругал жидовским прихвостнем, неблагодарным офицером и вообще говно-человеком.
- Я думал, что все твои предыдущие гадости, в частности, и в мой огород – досадные случайности. Но вижу, что ты вообще не наш человек.
Любые разрывы с людьми я всегда воспринимаю болезненно. С тем же Филатовым друзьями мы никогда не были, но все же его заявление больно меня задело, прежде всего, безапелляционностью тона. Он не хотел, даже не намеревался ни о чём со мной спорить, потому что совершенно не считался никогда с той примитивной и простой истиной: в жизни сплошь и рядом встречаются полутона. Нет, как паршивый советский ксерокс, Витя всю многоцветность политического, экономического, нравственного, исторического и прочего бытия воспроизводил только в двух, доступных ему красках: черной и белой. Но потом я всё-таки Филатова дожал.
Мы встретились, обстоятельно поговорили. А весной того же 1993-го года произошло самовыдвижение Филатова кандидатом в столичные мэры. Вот что он написал в своем обращении к избирателям: «И я, генерал, получив власть в городе, вынужден буду действовать по законам военного времени. Отдать приказ построить новую большую тюрьму. На Москву сегодня надо смотреть, как на поле битвы. Борьба будет вестись по всем правилам войны. Батальоны возьмут под контроль дороги, вокзалы, склады и базу хранения».