С Кашубой мы проработали в «Красной звезде» несколько лет. При весьма и весьма скромном творческом потенциале он обладал виртуозным даром, выражаясь военным жаргоном, «где надо – лизнуть, где нужно – гавкнуть». Эта способность в тогдашние, жутко застойные времена позволила Кашубе стать редактором отдела боевой подготовки, а потом и замом главного. Вот тут, мягко говоря, мы и не понравились друг другу. Но при разных весовых категориях, конечно же, автор этих строк всегда оставался битым. Однажды довольно сильно. Решался вопрос о моем назначении постоянным корреспондентом по войскам ПВО. Много сил и энергии я потратил для этого. Обаял, как мог, редактора по отделу ракетных войск и артиллерии полковника Александра Александровича Пименова. Решил множество других проблем. Вопрос о моём назначении вынесли на заседание редколлегии. Первым слово взял заместитель главного редактора Кашуба: «Я считаю, что нельзя Захарчуку поручать самостоятельную работу. На днях в Большом театре он в форме стоял у оркестровой ямы и кричал Плисецкой: «Браво, гений, бис!» А потом еще и букет цветов швырнул на сцену». И этого было достаточно, чтобы мою кандидатуру сняли.
В бытность Д.Т. Язова начальником Главного управления кадров, Кашуба написал о нём большой трескуче-розовый очерк, опубликовав его в газете и книге. Естественно, возглавив Министерство обороны СССР, Язов немедля взял к себе ушлого борзописца, назначив его начальником пресс-центра, присвоив ему генеральское звание и снабдив его множеством материально-бытовых привилегий. Краснозвездовцы одновременно и ликовали, и печалились: избавление от Кашубы было благом, но назначение его – злом. Если до сих пор от его махрового ретроградства, коварства и иезуитства страдал один творческий коллектив, то с некоторых пор эту участь разделяли многие.
Трудно и невозможно вычислить тот вред, который нанесли советским Вооруженным Силам такие, как Кашуба, окруженцы Язова. Собственно, они и подвели его к роковой августовской черте. Это настолько бесспорная истина, что опровергать мог взяться разве что только сам Кашуба. Что он и попытался сделать в «Ветеране», пройдя по моей публикации поабзацно. Если бы такой труд предпринял кто-то иной, был бы смысл опровергать его заблуждения. Спорить с Кашубой, с учетом вышеизложенного, бессмысленно. Тоска по прошлому – его доминанта. Какой резон доказывать ему, что никому не продавался хотя бы потому, что никто меня и не пытался купить. И писал я о Язове без той ненависти, которую выплеснул на меня отставной генерал. Потому что, несмотря ни на что, как человека, фронтовика, генерала я Дмитрия Тимофеевича уважал и уважаю. А то, что министр обороны из него объективно не получился (пусть простится мне солдатская прямота), так ведь это и его, и моя, и наша общая трагедия. О чем тоже сказано в материале. Другой вопрос, что для Кашубы она была счастьем. Верна, видно, пословица: кому война, кому мать родна.
…Лето 2011 года. Отдыхаю в санатории «Архангельское». Сижу в кабинке и принимаю лазеротерапию. Вдруг слышу голос медсестры: «Свет Саввич!» И мне сразу подумалось: «Турунов. Больше таких редких сочетаний в ФИО трудно встретить». Подождал, представился. Восьмидесяти шестилетний адмирал, конечно же, меня не вспомнил. Слишком мелкой сошкой я представлялся ему в те времена, когда он был приставлен от ЦК КПСС к министру обороны. Мы походили с Туруновым по архангельскому парку. Вспоминали многое из тех далёких, уже почти былинных времён. «А я сам ушёл от Язова, – рассказал Турунов, – когда Дмитрий Тимофеевич стал набирать себе в помощники таких людей, как этот, – отставной адмирал запнулся, а я возьми и подскажи,- Кашуба, что ли? – Вот-вот, – обрадовался Турунов. – Очень скользкий и очень недобрый человек. – Да негодяй он, Свет Саввич, кому ж это было неизвестно. – Ну я бы так, наверное, не сказал, но память по нему храню недобрую».
И я в который раз подумал: «Вот сколько людей в моём окружении знали Кашубу, а ещё ни один из них не сказал доброго слова о Пантелеече. Ни один! Вестимо, всё-таки сволочью он был порядочной. Хотя не исключаю, что в той же «Красной звезде» найдутся и сторонники генерала. Бог им судья.
Вот некоторые выдержки из моего дневника, практически о том же.
16.05.91, четверг. Став начальником пресс-центра, Кашуба попытался было «прибрать меня к рукам». Однако я в таких цветах и красках расписал перед своим шефом Военно-политической редакции ТАСС Комаровым «подлючесть Пантелеевича», что возмущённый Николай Яковлевич пригрозил пожаловаться на него министру обороны. Кашуба вмиг стал тише воды, ниже травы. Спорадически со мной общаясь, он источает всякий раз скорпионью любовь и тюремную преданность. Сегодня, через силу улыбаясь, почти униженно просил «дать отчёт об этом важном мероприятии как можно шире». Дам, конечно. Брифинг Кашуба организовал действительно на уровне. Было несколько телевизионных камер.