Рыбак Теплов не просто заядлый, а почти что чокнутый этим экзотическим видом времяпрепровождения. Написал с десяток книг о рыбалке, которую разные издательства пиратски издавали, наверное, раз пятьдесят или сто. Сам подготовил и выпусти о ней же вечный настенный календарь, которым заинтересовались даже иностранцы. Знает о рыбалке всё.
До недавних пор Юрий Дмитриевич писал занимательные, приключенческие книги. Одну из последних отнес как-то в крупнейшее столичное издательство, а там ему говорят: «Сейчас же платим вам две с половиной тысячи долларов, но книга выйдет в свет под псевдонимом... Фридриха Незнанского». Далеко не богатый военный пенсионер Теплов от такого благодеяния отказался: у советских – своя, не всем понятная, гордость. И работники издательства (редчайший случай!) пошли на попятную, начав издавать тепловские бестселлеры. Один из них – «Чёрные вдовы» – Юра мне подписал мне следующим образом: «Почти классику Мишане Захарчуку, с которого я, в силу своей наглости, списал одного из своих героев».
Короткая выдержка из того детектива: «Пилот решительно набрал домашний телефон старого приятеля Мишани Захарчука. Когда-то они служили в одном полку. В те времена старший лейтенант Захарчук был кучеряв, знал кучу анекдотов и бесподобно исполнял хохлацкие песни и русские романсы. Если к этим достоинствам добавить его богатырский рост и породистую физиономию – труба и погибель женскому полу. Особенно боготворили его официантки из офицерской столовой и активно ублажали двойными мясными порциями. Ну, и он их, конечно, ублажал. Их вдвоем с Пилотом отобрали для учебы в спецбурсе. Но в «БД-7» Мишаня не попал. Погорел на бабах.
Однако для другой конторы сгодился. Так и разошлись их служебные стежки-дорожки. Но связи они не утратили. Изредка перезванивались, еще реже встречались, и каждый раз – к взаимовыгодному сотрудничеству. Когда спецслужбы стали дробить, его не турнули, как многих спецов. Спасли дамского угодника природное обаяние и умение контактировать с людьми. Даже больше: назначили певучего Захарчука в отпочковавшуюся структуру начальником отдела на генеральскую должность. Вот только беспросветную звезду на погоны он так и не получил.
- Тряхнем стариной, Мишаня? – предложил в то сиреневое воскресенье Пилот, когда Захарчук откликнулся. – Закатимся в «Яр»? Уговаривать бывшего сослуживца не пришлось. Не чокаясь, полковники приняли на грудь третью – за тех, кого нет и уже не будет. Мишаня молча уставился в опустевшую рюмку. Да, и его укатали крутые горки. Светлые локоны заметно поредели, намекая на скорую лобную лысину. Крупно вылепленное лицо оставалось ещё породистым, но житейские передряги уже провели на нём первые борозды. Да и огонь в карих глазах перестал полыхать, но пока ещё тлел».
Не могу так уж сказать, что «себя, как в зеркале я вижу, но это зеркало мне льстит». Однако чувства появляются довольно странные, хотя бы потому, что не каждый же раз видишь из тебя срисованный портрет для художественного образа – я так в первый раз. Это куда как реже встречающееся явление, нежели художественно написанная картина. Ну да ладно, не это главное, а то, что, видать, каким-то Макаром я запал в душу Теплова, равно, как и он мне.
На несколько лет мы с Юрой было расстались, но потом встретились в издательстве «Парус» и уж совсем надолго сошлись, когда я начал работать уже в другом издательстве «Логос-Медиа». Откровенно говоря, я прямо-таки силком заставил Юру заниматься кроссвордами и сканвордами. Довольно приличный писатель, он рассматривал этот вид деятельности, как что-то почти ущербное, во всяком случае, недостойное для серьёзного литератора. Тем не менее, я проявил настойчивость в решающей степени потому, что кроссвордно-сканвордная поденщина очень прилично оплачивалась, и это давало другу экономическую стабильность, которой, увы, не приносила его писательская деятельность. Несколько лет мы проработали с Тепловым плечом к плечу. Благодаря мне, он освоил компьютер. Теперь не расстаётся с ноутбуком. И всё-таки, в конце концов, мы вынуждено расстались. Юра каждое лето на четыре месяца регулярно уезжал в свою Башкирию. А такое длительное отсутствие даже для очень хорошего работника, коим Теплов и являлся, издательство позволить себе не могло.
В «Красной звезде» я не был первым любимчиком Теплова. Покойного Витю Светикова и ныне здравствующего Колю Медведева он привечал куда как сильнее. Но воистину души не чаял в покойном Виталике Безродном. У меня есть фотография, где Юра с женой Галей и я стоим у могилы нашего общего друга. Юра, куда больше моего повидавший в жизни, плачет…