Глава 1 .Алёна. Смирение и принятие
Я сидела за столом своей кухни и слушала долгий рассказ Матвея, о том, что его сестра умудрилась устроить побег, и что теперь она опасна как никогда раньше. Я не могла поверить в истинную причину, почему она попала в клинику. До последнего я думала, что Катя реально сделала что-то не столь ужасное по отношению к Насте, девушке, которая когда-то нравилась Матвею. Оказалось, что Катя совершила настоящее преступление против неприкосновенности человека. Похитила несчастную Настю, с помощью своего подельника, а потом мне даже страшно об этом размышлять. Они сотворили настоящий кошмар, а после взяли и выбросили её как мешок картошки. Просто чудо, что девушка осталась жива, и продолжает вести социальную жизнь. Представить не могу, как бы на её месте повела бы себя я.
У меня не было слов, чтобы описать свои чувства. Отныне я была полностью убеждена, что Катя не зря находилась под наблюдением все эти месяцы. Насколько я поняла, она стала угрожать мне и его семье расправой с помощью сообщений и писем. Испугавшись, в ту ночь, когда мы легли спать вместе, он сразу же направился к сестре, чтобы выяснить наверняка. И что-то его убедило в собственной правоте, тогда Матвей решился посадить сестру туда, где она изначально должна была гнить, в тюрьму. Но вернувшись утром с отцом и командой своих людей, Кати в клинике уже не было. Они долго не выпускали за периметр работников и пациентов с их родственниками. Долго и внимательно шёл допрос каждого кто находился в клинике, однако по счастливой случайности для Кати, ни одна живая душа понятия не имела где её искать.
Несколько дней мы с Матвеем не виделись, после его звонка и объявлении о том, что Катя попытается меня найти. Я тогда не придала особого значения его словам, но слушая сейчас обо всех событиях, я осознала серьёзность ситуации. Как же теперь жить, зная кто на свободе? Ходить и оглядываться? Я итак слишком восприимчива к опасностям, а это добьёт мою психику окончательно.
Дослушав Матвея, я решительно задала волнующий вопрос:
— Что ты собираешься делать дальше?
Он помолчал какое-то время. И я сочла это молчание как очевидный ответ: он не знает. Если даже Матвей Мацкевич находится в ступоре как тогда нам простым смертным существовать дальше?
— Как ты думаешь, где Катя может скрываться? Может у неё были какие-то тайные места, о которых ты мог бы знать? Точно она же не затворницей жила, у неё наверняка кто-то был, с кем она общалась. Есть вероятность, что они могут знать, — стала я накидывать версии.
— С твоих слов звучит просто, но я не имею представления, с кем она могла бы делиться подобными вещами, и кто в своём уме стал бы укрывать преступницу, — развел он руки, и случайно задев бокал с водой, сбил его. Тот полетел на пол и разбился со звоном. — Чёрт! Прости.
Матвей присел на корточки и стал собирать осколки, я присела рядом с ним и стала помогать.
— Ничего страшного. Я давно хотела избавиться именно от этой чашки, считай ты, сделал доброе дело, — улыбнулась я, когда заметила, как улыбается мне он.
Закончив с мелкими осколками, мы вернулись на свои места. Этот вечер стал для меня каким-то новым, не похожим на остальные. Да, я узнала неприятные новости, но так же ощутила свою значимость для Матвея. Он ради моей безопасности был готов упечь за решётку собственную сестру. Мацкевич упоминал, что и за семью переживал, но так же сказал что им, скорее всего Катя ничего не стала бы делать. Она любит маму и не причинила бы ей вред.
— Я хотел тебя предупредить, — взял он мои руки в свои сидя напротив. — Отныне и до поимки Кати, за тобой постоянно будут присматривать мои ребята. Извини за неудобство, но так мне будет спокойнее. Я не смогу лично находиться с тобой двадцать четыре часа в сутки. Если только ты вдруг не захочешь переехать ко мне, хотя и тогда нам бы пришлось расставаться на какое-то время, чем Катя могла бы воспользоваться.
— Это не так уж и плохо. Я согласна.
— Так легко? Удивительно, я ждал протестов, — усмехнулся Мацкевич, касаясь ладонью теперь моей щеки.
— Лучше так, чем переезд. Я не готова жить с кем-то, да и квартиру свою бросать, не намерена. Она важна для меня, здесь мы с сестрой пережили много всего, она стала моей крепостью, — призналась неожиданно я, хотя раньше ещё ни разу не делилась с Матвеем своими сокровенными мыслями. В отличие от меня, которая почти что раскусила всю подноготную Мацкевичей, он мало что обо мне знал.