— Мне не интересно, — вырвалось у меня.
— Так и ей и скажи. Мол, исчезли чувства, ты мне больше не нужна. Зачем держать девочку в подвешенном состоянии. Алёна могла бы уже начать встречаться с кем-то ещё, но из-за неизвестности, царившей между вами она не знает, как жить дальше. Ты тормозишь её сынок, — сделала меня виноватым мама.
— Раз вы с ней такие подружки, скажи ей сама, — захлопнул я книгу и вернул на место. — У меня много работы.
— Я что воспитала труса? — выкрикнула мне мать, когда я был уже на выходе из гостиной.
Я замер. Обернулся. Мама смотрела на меня осуждающе.
— Где твоя смелость сынок? Почему ты заставляешь её страдать? Тебе не стыдно?
Что-то во мне дрогнуло. Я снял с себя пиджак и швырнул на пол, прямо к коляске сестры.
— Именно! Мне стыдно! Я подвёл вас всех. Отстаньте от меня. Дайте гнить в своём стыде одному.
— Не повышай тон! Ты забыл, как воспитывался строгим дедом? Забыл, что криками не решишь проблему? Забыл, что эмоции, проявляемые наружу — это слабость? — приблизилась ко мне суровая мать, и схватила за подбородок поднимая мою голову. — Хватит опускать глаза! Мы не забитые щенки, у нас есть власть и сила. Так почему перед какой-то девчонкой ты робеешь? С каких пор преклоняешься перед кем-то? Ты забыл кто ты? Может фамилию твою напомнить? Помню, как ты тыкал ею мне прямо в лицо без стыда. А перед какой-то дворовой девушкой тебе стало стыдно? Вот тебе мой совет: раз стыдно, то не надо жалеть себя, приди к ней, и закончи эти отношения. Если не создан для них.
Она больно отпустила мой подбородок толкнув.
Мама не была такой, никогда. В данную минуту она напоминала мне деда. Я списал её поведение на стресс. Всё из-за Катиного положения, чему я и стал виной. Она правильно злиться.
— Что у вас здесь происходит? — появился в коридоре отец. Он явно услышал голос разгневанной мамы, и побежал на помощь. Подумал, наверняка что я довёл её до этого. Хотя, так оно и было.
Мама выглядела совсем не приветливо, она даже не стала здороваться, вернулась к дочери, и молча продолжила свои попытки накормить её. Я не собирался объясняться, и как виновник произошедшего тупо сбежал из душного дома. Оказавшись на улице, я вдохнул прохладный ночной воздух. Он бодрил, очищал мозги, но сказанное нельзя забыть. Мама говорила словами деда, и ударила меня в самое больное место.
— Что у вас за спор случился Матвей Юрьевич? — послышался голос отца сзади. Он вышел ко мне сложив руки в карманы брюк, а на плече у него висел мой пиджак. — Мать сама не своя. Да и ты не сказать, чтоб в норме. Из-за Кати?
— Алёны, — тихо ответил ему. — Я психанул, мама попыталась успокоить. Вот и всё.
— Успокоить? Словами моего «любимого» тестя мало кого можно привести в порядок, — болезненно улыбнулся папа, и передал мне пиджак.
Я принял его, но надевать не стал.
— Дана повела себя некорректно. Я поговорю с ней, она извинится, поймёт где ошиблась.
— Не стоит. Я того не стою, — присел я на чистые мраморные порожки.
— И что это значит?
— Я правильно сделал тогда, уехав. Вы все жили спокойно.
— Мне не нравится ход твоих мыслей, — меж бровей отца залегла морщина, такое происходило, когда он был недоволен. Присел со мной, и стал ждать.
— Я смогу консультировать тебя по поводу твоей сети по телефону, и насчёт компании: доверенность на тебя уже написана. Мне нужно уехать, — поднял я голову к небу. Здесь за городом его украшало тысяча звёзд, и сотня созвездий. Чудо вселенной.
— И куда ты собрался?
— Далеко. Я не хочу видеть Катю. Каждый раз во мне что-то ломается, когда я понимаю, что она больше не встанет на ноги, и не будет плести свои интриги. Ту ночь я не забуду никогда. Я не смогу жить долго и счастливо. Я не герой из сказки, который потерял полцарства и может спокойно жить себе дальше, — говорил я больше с небом, чем с родным отцом.
— А как же внучка Разиной? Я думал вы близки, — он не забыл упомянуть и об Алёне.
— Я тоже так думал, — за эти несколько недель я успел остыть к ней, и старался вычеркнуть из жизни окончательно.
Отец наигранно рассмеялся. Я повернулся к нему, не понимая смысла напускного веселья.