Только я прикрыл глаза, как дверь комнаты распахнулась, и громкие басы ворвались следом. И кого принесло? Никто не мог знать, что я в «Эдеме», о своих профилактических релаксах я никому не рассказывал. Мне не стыдно и я не боюсь, просто хотелось побыть в месте, где я точно не встречу своих знакомых. Не всех во всяком случае. Внезапный «посетитель» меня удивил. Приятно или нет, другой вопрос.
— Какое жалкое зрелище. Великий и ужасный Матвей Мацкевич прожигает жизнь в «Эдеме». Самому не совестно? — Знакомый женский голос, выбил меня из колеи. Он звучал не как обычно, не подавлено, не умоляюще, а смело и строго.
— Ты откуда здесь взялась? Какие черти принесли? — то, что она поменяла свой образ с никому не интересной серой мышки на стерву меня не впечатлило. — Сомневаюсь, что бабуля могла отпустить тебя в такое злачное местечко. Опять прискакала за мной? Как очаровательно. Хочешь быть со мной? Вот он я сижу и жду.
Для наглядности я распахнул объятия. Это была откровенная провокация. Я немного пьян и чуть-чуть, совсем капельку хочу спать.
— Возомнил себя королём?
— Лучше, — улыбнулся я краем губ, и сомкнул руки, — императором всея мира.
— Знаешь Мацкевич, обычно ты неприятен, но сегодня ты неприятен вдвойне, — прошла она, в комнату прикрыв за собой дверь. Маша села рядом и взяла со стола недопитый виски. — Отравляешь себя? Как примитивно.
— А тебе что? Если всё, так как ты говоришь Машуль, то проваливай, не надо меня раздражать, — и я отнял стакан, опрокинув на пол.
Она слегка вздрогнула, но постаралась сразу же вернуть себе самообладание.
— Слышала от твоей матери, что вы с Алёной расстались. Не поверила сначала, но увидев тебя воочию, сложно отрицать факт, — поджала она улыбающиеся губы. Радуется сука. Хорошо, пусть, пока что.
— От моей мамы? Класс, а вот я не слышал её уже о-очень давно. Она меня игнорирует. Обиделась и закрылась. Даже не посочувствовала. Маш подскажи как женщина: мне стоит забить хрен и не давать ей бабки? Я могу, я творческая личность. Мне всегда интересен процесс, как тот, кто от меня зависел, будет корчиться в муках. Вот это я загнул. Никогда так не поступал с родными, думаешь, пора начать экспериментировать или подождать? Так сказать дать последний шанс? — и сам рассмеялся. Иногда я веселю себя такими вот чудными вещами. Под опьянением мне смешно почти постоянно.
— Слушать тебя в такие минуты как будто погружаться в твою боль. Тебя ведь бросила она? Не ты принимал решение, наш маленький господин, — и стерва ущипнула меня за щёку, на что сразу получила по своей тонкой руке. Я отшвырнул её насмешливый жест.
— Пришла позлорадствовать? Посмеяться, — откинулся я на спинку и опять стал улыбаться. — Господи, какая ты мелочная. Я думал только прилипала, а нет, у тебя ещё куча других минусов. Ты будто сама один сплошной минус.
Очевидно, я смог задеть Машу, и она перестала быть такой смелой и наглой как вначале. Вектор сменился в обратную сторону, она смягчилась.
— А ты словно и рад, — стала она перебирать пальцами под столом. И как я только это заметил? — Какой бы я перед ним не возникала, Матвей все равно найдет, как унизить глупую Машу. Браво Матвей Юрьевич я признаю, вы победили. Приз уже получили. Я пришла не чтобы умолять быть со мной. Один хороший человек, ты её знаешь, объяснила мне, что ты другой, а тот Матвей, которого я себе придумала лишь образ. Вот какой ты другой, вот что она имела в виду. Разбитый, отчаявшийся человек. Добро пожаловать в мир, где ты не нужен тому, кого любишь Матвей! У нас тут весело, коллективно сходим с ума. Тебя тоже это ждёт. Смотри, как жесток мир, вчера ты был тем, кто отшивает, сегодня ты уже тот, кого отшивают.
Меня пробрало на смех. Издевательским он был или злобным, решать Маше, я в тот момент не отдавал отчёт о своих действиях.
— Маленькая неуверенная в себе дура. Ты не представляешь, каково это: получить взаимность, а потом потерять, — стал я серьёзным. — Тот, кто успокаивал тебя, говорил правду. Мы все влюбляемся в образ в наших больных фантазиях. Но Маша между нами большая разница. Я бы сказал: пропасть. Она чувствовала ко мне притяжение, ты же не получала от меня и доли похожего. Возможно, Алёна не полюбила меня, но она меня хотела. Я это видел в её голубых глазах.