На третий день я еле волочила ноги, но отработать была обязана, сама выбрала такой график, и отступать назад нельзя. Я себе запрещаю.
Когда я пришла на работу, мне сразу не понравилось поведение Антона. Он выглядел напряжённым, и постоянно бегал туда-сюда в поисках чего-то мне неведанного. Спросить не получилось, директор отмахнулся и побежал к компьютеру, а следом зазвонил его смартфон. Что ж зацикливаться на проблемах начальства я не стала, и пошла переодеваться.
День проходил, как и обычно. Народу к моему удивлению было больше обычного, и мы старались обслуживать всех быстро и вежливо. Такова теперь политика нашей сети. Собственно она и раньше кое-как присутствовала, но на неё никто особо внимания не обращал и делал по-своему.
К середине рабочего дня, Льдов немного поуспокоился, видимо решив, что утренняя буря миновала. Мы с Валей собрались отдохнуть и пообедать. Всё это время она ничего у меня не спрашивала, но стоило нам остаться наедине в закрытом помещении, как коллегу прорвало валом вопросов по поводу моей личной жизни.
— Ну, рассказывай! Как это чувствовать себя подружкой Мацкевича? Вижу, он подарил тебе точно такие же часики, какие сам носит, — глаза её упали на моё запястье.
Инстинктивно я прикрыла его ладонью.
— Как романтично, парные украшения. Похоже, Матвей Юрьевич знает толк в ухаживании за девушками, — подмигнула мне довольная Валя.
— Мы… с ним… не вместе, — поспешила я развеять её фантазии. — А часы, Матвей как-то оставил их у меня и забыл. А я решила, что нечего добру пропадать, уменьшила их и стала носить.
На самом деле всё, что я наговорила Вале ложь. Точнее, да он забыла их у меня, но носить их я стала по другой причине. Ощущая на руке белое золото, я словно прикасалась к коже Матвея. Они грели мою замёрзшую душу. Надевая его часы, я успокаивалась и чувствовала себя защищённой. Будто он держит меня за руку.
— Вы что? — подпрыгнула из-за стола Валя. — Ты меня разыгрываешь?
Её возмущение стало для меня сюрпризом.
— А ты-то чего так взбеленилась? Это моя жизнь делаю что хочу, — изобразила я равнодушие, поедая свой обед. Приходилось с усилием проталкивать куски, потому как в горле встал ком.
— Алёнка ты понимаешь что натворила? Мацкевич как счастливый билет в светлую и безбедную жизнь. Как случайно по дороге домой найденный слиток золота, — схватилась за голову подруга, и не могла поверить в сделанный мною выбор. — И… прости за вопрос, почему ты его отшила? — села она обратно за стол, но к еде не притронулась.
Я пожала плечами. Придумать заранее историю я не посчитала важным.
— Ну, должна же быть какая-то причина. Он был с тобой груб? Может, поднимал руку? Или что там ещё…. Блин, ну ты даёшь, конечно, — ударила она ложкой по тарелке громче, чем рассчитывала.
— Если тебе так интересно, — и я решила сказать полуправду. — После моего увольнения мы с Матвеем стали часто ссориться, и всё вылилось в разрыв. Я так захотела, он…— Запнулась я. — Он не хотел. Но согласился.
— Етить-колотить. И что какие-то редкие споры друг с другом могут так запросто разрушить отношения? Вы сколько встречались? Пару месяцев? И ты почему-то вздумала, что расставание это отличный выход из ситуации. А поработать над отношениями вы не пытались? — стала ругать меня Валя. Её не на шутку взбесила новость о том, что я упустила по её словам «счастливый билет».
— Я поставила его перед фактом. А он…— сердце защемило, я снова погрузилась в тот день, когда всё разрушила.
— А он?
— Признался в любви, — по щеке скатилась слеза. Я мигом стёрла её, потому что нельзя реветь на людях, это не правильно.
— Мать моя женщина, — ладонью она схватилась за лоб. — Признался в любви. Мне мой даже в симпатии до сих пор нет, а тут сразу такой поворот. И вместо того чтобы прыгнуть к нему на руки, ты вышвырнула его как ненужного котёнка?
— Перестань делать из меня мегеру. Я сделала это из-за хороших побуждений, — чуть не проговорилась о реальности происходящего.
— М-да, побуждения так побуждения. И что? Как теперь чувствуешь себя? Стало лучше? Или всё только усугубилось? — взяла меня за руку Валя, и наконец, прекратила нравоучения о деньгах.