— Я не понимаю о чём речь, — как робот ответил Матвей мне. — Ты же горела желанием вернуться к работе? Возвращайся.
Неохотно я стала удаляться от него, как вдруг Матвей остановил меня:
— Постой! Хотел заранее тебя предупредить. Я же пообещал помочь с учёбой. Всё уже решено, в конце июня тебя оповестит университет, и ты сможешь выбрать себе любую, какую захочешь профессию.
Я остолбенела. Успела забыть о его обещаниях. Думала Матвей и сам запамятовал, но как выяснилось, не тут-то было. Память у него крепкая как алмаз.
— Мне не нужно. Я же говорила, — вспомнился мне день нашего разрыва. — Я не претендую.
— Меня не интересует, на что ты претендуешь, а на что нет. Я обещал, я сделал. Понимаешь, не знаю, когда мы смогли бы в следующий раз пересечься, я уезжаю, поэтому решил заранее предупредить, чтобы для тебя не стало шоком, — стал покачиваться он на стуле как ребёнок.
— Уезжаешь? Куда? Когда? Надолго? — отмерла я, и стала заваливать его короткими взволновавшими меня вопросами. Вела я себя никак бывшая подружка, а как нынешняя, которую не успели предупредить, и поставили перед фактом.
— На неопределённый срок, — проскочила искра в его серых глазах. Настроение его немного поднялось.
— А-а, ясно. А куда? — не отставала я. Наверное, ему было дико смешно от моего поведения, но мне было плевать. Я не могла остаться одна в этом городе.
— То тут, то там. Я же говорил: собираюсь открывать сеть магазинов за пределами нашего городка. Ты чем слушала Алёна?
— Нет, ни чем, — машинально ответила я, отмахнувшись. — А как же Катя? Ты ищешь её? Матвей ты не можешь уехать, не сейчас!
— Что за приказной тон? Могу, и уеду, — изменилось его лицо, снова потемнело.
— Ты отозвал своих людей? Они больше не охраняют нас? — задала я ещё один терзающий меня вопрос. В последнее время я перестала замечать чёрную неприметную машину, следующую за мной по пятам.
— Почему ты так решила?
— Их нет, — развела я руки.
— Если ты их не видишь, это ещё не значит, что их нет. Я никого не отзывал. Ты в безопасности, Катя за тобой, не придёт, — уверенно заявил Мацкевич, не зная, что уже пришла.
— Допустим, но они чисто теоретически могли пропустить её? Просмотреть? — аккуратно пришла я к тому, что случилось со мной.
— К чему ты ведёшь? Катя тебе что-то сделала? Вы разговаривали? — резко поднялся он из-за стола и приблизился ко мне.
Я никогда раньше не могла прочесть человека по глазам, но в это мгновение я видела надежду в серых глазах Матвея. Он желал, чтобы Катя оказалась причастна к нашему расставанию. О, боже мой, кто бы знал, как я хотела признаться, что так оно и есть.
— Нет, — отчеканила я. — Она не при чём. Я спрашиваю чисто теоретически.
Он горько засмеялся:
— Опять солгала. Ну, естественно!
— Почему ты решил, что я лгу?
— Вижу тебя насквозь, — поджал он губы. — А ты меня не видишь?
— У меня нет такого дара!
— А зря. Помогает жить с полностью открытыми глазами — по привычке он потянулся к волосам, но вовремя вспомнил, что они теперь короткие.
— А вот и я! — крикнул Антон, мчась с бутылкой воды к другу. — Купил тебе самую дорогую, как ты любишь Матвей.
Они стали что-то тихо обсуждать, а я ощутила слабость. Она так незаметно подкралась ко мне, что я, не удержавшись на ногах почти, что успела упасть, однако крепкие руки подхватили, и я почувствовала небывалое блаженство. Матвей держал меня, и взволнованно звал по имени. А ещё он гладил меня по волосам и щеке.
— Дай воду, — сквозь пелену слышала я его голос.
Антон передал бутылку, и Матвей попытался привести меня в чувства с помощью брызг. Придя в себя, я стала оглядываться. Первое что меня удивило, я не лежала на полу, хотя изначально так казалось, Мацкевич держал меня чуть ли не на руках. А стоило моим ногам окрепнуть, он посадил меня на стул где сидел ранее сам.
— Алёна ты как? — испуганным голосом спрашивал он, но ответить ему я пока что не могла. — Антон принеси ещё воды, и поскорее.
— Сейчас, я быстро, — тот со всех ног помчался за спасательной жидкостью.
— Милая ты чего? — ласково провёл он тыльной стороной ладони по моей щеке к губам. — Может тебя домой отвезти? Или в больницу? Ответить мне что-нибудь?