— Нормально, — сглотнула я, — всё в порядке.
— Ага, я вижу. Как ты себя до этого довела? — строго посмотрел на меня Мацкевич, но поняв, что сейчас это лишнее изменил поведение. — Извини, ты просто меня напугала.
— Сама не понимаю что случилось. Я не хотела тебя напрягать, — попыталась я встать, но вышло так себе, я обратно уселась на стул.
— Посиди немного, приди в себя. Не торопись, — попросил парень, взяв меня за руки.
— Прости меня, — вымолвила я в отчаянии, — мне нужно сказать тебе кое-что…
— Что? — внимал он.
Сейчас или никогда. Я обязана предупредить его, что Катя, нашла меня, что угрожала, а я поддалась и разбила ему сердце. Меня больше не хватит. Я не могу находиться с ним и не любить его. Чёрт побери, любить. Я люблю его.
— Матвей….— Дыхание моё сорвалось, я сжала его ладонь сильнее. — Я….
— А вот и вода, — прискочил Антон с новой бутылкой, и с меня спало наваждение.
— Ну что? Что ты хотела сказать? Алёна прошу….— требовали глаза Матвея правды. Однако я не та кто её ему даст.
— Спасибо что позаботился обо мне, и за воду спасибо, — теперь обращалась я к Антону.
— Да плевать на воду, что ты собиралась мне сказать? — требовал он ответа.
Я поднялась на ноги, и, забрав бутылку с холодной водой из рук растерянного Льдова, направилась вон со склада, пока чего лишнего не сотворила.
— Ну, ты конечно вовремя, — услышала я за спиной.
Предназначалась фраза Антону.
Глава 13 .Алёна. И снова, здравствуйте!
Весь выходной я просидела дома, и не могла перестать думать о том, что снова придётся часто пересекаться с Матвеем. Две недели мы не виделись, и ничего не поменялось, я всё так же тянулась к нему, сама того до конца не осознавая. Как мне показалось, даже сам Мацкевич не столь сильно был заинтересован беседой со мной, зато я как идиотка стала задавать вопросы. По логике, если я стала причиной нашего разрыва, значит, мне и должно было плевать на всё. А получается как? При виде Матвея у меня закружилась голова, подкосились ноги и явно атрофировался мозг. А что он? Не понятно. Вроде и проявил, какое-никакое внимание, стоило мне показать слабость, но на этом всё.
Сама судьба не даёт мне забыть о нём. Она потешается, сводя нас вместе, чтобы в очередной раз доказать, насколько невозможен этот союз.
Вечером, перед новым рабочим днём, я решила сходить в магазин, закупиться продуктами. Лиле было как всегда всё равно, на что мы будет жить и чем питаться, поэтому я проявила небольшую ответственность, хотя больше это похоже на нормальное поведение, как и должно, быть. Стоило мне покинуть квартиру и спуститься на первый этаж, как кто-то сильный схватил меня за руку и затащил за угол. Испугавшись, я закричала, но жилистая женская ладонь закрыла мне рот. Тогда я стала рьяно отбиваться, в надежде спастись. Как и всегда в такие моменты рядом не оказалось людей, и даже из квартир первых этажей никто не вышел проверить, что же происходит.
— Хватит голосить, — шепнули мне на ухо, и сквозь страх я поняла, что знаю кем, является тот, кто угрожает моей жизни.
Катя!
Она снова явилась ни свет ни заря. Ей опять нужно было как-то испортить наше существование.
— Успокоилась? Могу отпустить? — спросила она, хотя всё полностью зависело только от неё, я в руках безумной как марионетка.
Медленно, слово делала это не в первые, она ослабила хватку, и я, обернувшись к девушке, смогла разглядеть её лицо. Одежда на Кате значительно отличалась от прошлого раза, теперь маньячка была одета в платье, а поверх широкая безразмерная джинсовка. На ногах кеды, а волосы завиты в тысячу кудряшек. Однако они всё ещё оставались светлыми.
— Можешь вести себя нормально? Почему мне постоянно приходится с тобой сражаться? — пожаловалась сестра Матвея, отряхивая невидимую пыль с юбки. — Я что похожа на силачку? Мне, знаешь ли, тоже хочется быть слабой и невинной девчонкой.
Я ни слова не проронила. Зная, как Катя любит беспросветный трёп, я ждала новые долгие и нудные разговоры, а после глупые не имеющий смысла приказы.
— Даже не поздороваешься? Невоспитанная, грубиянка, — театрально надула губы девушка, строя из себя не понятно кого. Собой она точно не была, Кате явно не хватало обычной жизни, где можно быть, кем пожелаешь. Похоже, роль преступницы ей слегка надоела.