— Я за неё ручаюсь. Девушка совершеннолетняя. Вам не о чем беспокоиться, — нервно заверил их Льдов или Миргородский хрен знает, кто он на самом деле.
— Уверен Миргородский? У тебя случались прецеденты. Нашему клубу не нужны лишние проблемы, — настаивал первый.
Мне надоело стоять на месте, задерживая народ, и я, порывшись в сумочке, нашла свои старые водительские права. Когда-то мне стукнуло в голову, и я отучилась, чтобы в будущем купить машину и ездить на ней сама, но этого так и не случилось. Правами я ни разу не пользовалась по назначению, но они всегда были при мне, таскала их только ради того чтобы покупать что-то что нельзя несовершеннолетним. А за школьницу меня принимали довольно часто.
Я протянула права первому мужчине, так как он проявлял больший интерес, и тот стал пристально их разглядывать. Он долго сравнивал меня с фотографии и меня из реальности. Столько лет прошло, я поменялась, наверняка его это смутило, но всё же охранник вернул мне «документ», и довольный тем, что ему не пришлось нас разворачивать, пропустил.
Сначала музыка была слышна постольку поскольку, но приближаясь к центру, она усиливалась, и стоило нам войти во всю эту мутную атмосферу, как меня оглушил разрывной фолк. С непривычки я закрыла уши, слишком громко было для меня. Повезло, что Антон не собирался надолго задерживаться в центре танцующей молодёжи и повёл меня на второй этаж, где раньше мне уже удавалось побывать. Мы зашли в одну из приватных комнат, но не VIP, однако здесь всё равно было гораздо лучше для моих ушек, чем там в самом пекле.
Антон первый упал на небольшой диванчик, и устало выдохнул. Я присела с краю, в голове у меня не прекращала вертеться мысль о фамилии и отчестве Антона. Что за приколы такие? Это у богатых свои заскоки? Менять инициалы ради развлечения.
— Ну, спроси, — надоело ему молчать. — Не томи.
— Миргородский — красивая фамилия! — не кривила я душой, действительно звучало круто.
— Красивая, это точно, — усмехнулся Антон, — но больно громкая.
— В каком плане? Я вот впервые сегодня услышала её. Да и отчество у тебя ничего так, яркое, — не смогла упустить я и этот факт.
— Если бы ты крутилась в наших кругах или имела слабость к богатеньким мальчикам и рыла без конца информацию, то знала бы кто такие Миргородские, — с привкусом недовольства заявил Антон.
Я не поняла он злиться, что я не знаю кто они или что?
— Ну и кто они такие? — сложила я руки на столе как первоклашка и была готова выслушать. Стало любопытно.
В дверь постучались. Перед нами появился официант с желанием узнать, не хотят ли чего гости дорогие. Антон что-то заказал, и парень ушёл. Я не стала противиться выбору (как оказалось не Льдова) поэтому кушать и пить мы будем одно и то же.
— Вернёмся к насущному вопросу: кто такие Миргородские? — не позволяла я ему замять тему.
— Если я стану пересказывать полную картину наших связей с остальными из «пятёрки» у тебя лопнет голова. Мы родственники Мацкевичей, это всё что я могу внятно пояснить.
— «Пятёрка»? У вас реально не все дома.
— Нашим отцам и дедам в прошлом было так легче держать бизнес. Они создали что-то вроде альянса. Сейчас это целая империя, дети которой не желают продолжать участвовать во всей это чепухе. Каждый хочет отделиться и стать самостоятельным, наверное, среди них остался один Матвей, почитающий старые порядки, — задумался Антон, глядя на дверь.
— Боже мой, вот это поворот на повороте. Я слышала что-то о «союзе пяти», они часто мелькают на благотворительных мероприятиях. По телевизору в региональных новостях их часто превозносят, но я не думала что они настолько важные персоны, — вспомнилось мне несколько эфиров, которые я называла показухой в своё время.
— Двухтысячные сделали из бандитов, влиятельных людей, — с досадой прокомментировал Антон, завершив «сухой» рассказ.
Ну, это понятно, нас этим не удивишь. Ответ на свой вопрос я так и не получила.
— А фамилия и отчество у тебя, почему другие?
— Миргородские сбежали в Москву, после того как моя семья лишилась самого важного человека связывающего с альянсом. Я захотел вернуться, сменил фамилию и отчество, только ради спокойного пребывания в родном городе, вот и вся история, — пожал он плечами, показывая простецкий жест. — Только ты никому.