Отвечать я не спешил, вернул цветок на место. Возможно, я бы смог подобрать правильный ответ, но за спиной Насти материализовался её муж, при нём обсуждать красоту и пустоту цветов я не стал. Не люблю некоторых людей ставить в неудобное положение, им станет не по себе. Как бы меня не раздражал Соловьёв, я уважал Стасю, и устраивать сцены, от которых всё равно ничего не получу, не взялся.
— Здравствуй Стас, как поживаешь? — не смотря на него, я поздоровался.
Стася не ожидала увидеть Соловьёва так скоро, поэтому, когда я дал ей знать о его присутствии, она вздрогнула и обернулась. Всё ещё переживает о том, что может, о ней подумать Стас. Спонтанный поворот. Думал, они живут, душа в душу.
— Ты уже уложил сына? Как быстро, — прочистила горло девушка, убрала выпавшую прядь тёмных волос за ухо и встала рядом с Соловьёвым.
Все доказательства на лицо. Сколько нервозности в её движениях. Раньше она мне казалось более уверенной в себе и смелой, однако я не могу исключать тот факт, что недуг был приобретён не без помощи моей дорогой сестры.
— Как жизнь молодая? Вижу, вы все в семейных хлопотах, — заметил я приличия ради, на деле же ничем подобным сходу они не отличались.
— У нас всё было превосходно, пока мы не узнали о побеге твоей чокнутой сестрицы. Ты же обещал Мацкевич. Клялся, что закроешь её в клинике, и она никогда оттуда не выйдет, а по итогу? Где сейчас Катя? Какие у неё планы? Чем занят её больной мозг? Кто знает, из какого угла она выскочит и прирежет кого-то из нас, — был на эмоциях Стас. Прошёл вперёд, оставляя свою жену позади, и присел на мягкий с виду диван.
— Стас не надо так категорично. Матвей сам позвонил нам и предупредил. А мог бы промолчать, в целях сохранности своей репутации. Не стоит судить раньше времени, — вдруг встал на мою защиту Настя.
По этому поводу ничего сказать не могу. Было абсолютно плевать, один я, против двоих, или наоборот. Я редко когда от кого-то жду поддержки и помощи, и этот разговор не стал исключением из правил.
— Стась, по-твоему, это нормально? — возмутился Соловьёв. — Нам с тобой дали честное слово, что преступница останется за стенами клиники до конца своих дней, и чем всё завершилось? Катя каким-то образом умудрилась удрать из-под натыканной народом частной клиники, который ничего странного не заметил. И плюс к тому, куча людей Мацкевича было в тот момент на месте, и ни одна душа даже краем глаза не поймала необычное шевеление. Как в таком случае я должен ещё реагировать? Естественно я зол!
— Ты меня обвиняешь? Скажи прямо: «Мацкевич ты лично помог своей сестре выбраться из охраняемого здания. Ты и только ты виноват, потому что тебе терять нечего. К тебе она не придёт», — разозлил он меня, однако я старался не показывать, насколько взвинчен, и продолжал вещать ровным голосом.
Стас замолк, видимо понял, что сморозил глупость. Как же часто он этим занимается, удивительно, как ему ещё голову за резкие слова не оторвали. Хотя чего удивительного? Дуракам ведь везёт.
— Стас тебе придётся смириться с тем, что Матвей не причастен к побегу Кати. Да неприятное событие и опасное, именно поэтому нам следует объединиться, вместо того чтобы грызться, — внесла разумное зерно Стася.
— Просто нет других версий событий, — не унимался Соловьёв.
Я глубоко вдохнул и выдохнул. Парень тупо пытается вывести меня на эмоции, но в отличие от его скудоумия, я не привык всем напоказ демонстрировать внутреннее состояние, и придерживался обычной тактики хладнокровия. С недавнего времени я, конечно, сдал в этом плане, но то случалось при Алёне, здесь другое положение и другие люди. Чужие.
— Стас, Матвею невыгодно освобождать Катю. Есть ряд причин. Он волнуется за семью. Кстати, твоя мать в курсе происходящего? — обратилась ко мне Зарецкая с неким недоверием.
— Вас это не касается, — прошёл я к окну и выглянул. Обычный двор, люди, детская площадка. Мирно и спокойно.
— Можно быть откровенным хотя бы через раз? Если станешь отнекиваться, у нас не получится диалога, — стояла на своём Стася. — Да и ваши бесконечные препирательства между собой, меня порядком достали. Сколько уже времени прошло…