— Допустим. Почему я обязан слушать тебя и отвечать в своё рабочее время? — не был он расположен на дружелюбные посиделки.
Об этом я как-то не подумала. Но прямо ведь не признаешься.
— Всю ночь не спала, а утром поняла, что надо увидеться. Звонила тебе и писала, ты проигнорировал, поэтому я тут, — вкратце прошлась я, не вдаваясь в подробности.
— М-да, весомый аргумент, — устало произнёс Мацкевич, переминаясь с ноги на ногу. — Ладно, давай быстро и по существу. Может и не зря приехала.
— Конечно не зря! Мне важно объясниться с тобой.
— Начинай, — выглядел он совсем не заинтересовано, это пугало меня. А вдруг Разина не лгала, и на самом деле я больше его не волную.
Стараясь звучать самоуверенно, я приступила к важным переговорам:
— Для начала я взвесила все «за» и «против». И поняла, что с тобой лучше сотрудничать, чем враждовать. Вообще я по натуре человек спокойный и не люблю ссор, но пару недель назад меня буквально принудили пойти против себя и своих чувств. И когда я говорю: принудили, я имею в виду, заставили угрозами жизни близких людей. В том числе и тебя. Я испугалась, ведь со мной не каждый день происходит подобное, поэтому согласилась играть по правилам одной психопатки, — подбирала я каждое слово, и всё равно проскальзывали жаргоны.
— Кати? — сходу догадался Мацкевич. — Это я понял давно, только не мог вытащить из тебя. Чем ещё удивишь?
Меня возмутило его равнодушное выражение лица. Я почти, что покаялась пред ним, а он так холодно реагирует. Пережить спокойно такое отношение я не смогла.
— Где были твои хвалёные люди, когда эта стерва сначала обещала вспороть мне брюхо своим тупым ножом, а потом перешла на горло. У меня до сих пор ощущение удавки на шее, — инстинктивно провела рукой по горлу я. — Понимаю, тебе обидно, но пойми и ты, каково было мне в тот миг. Я думала, она меня убьёт.
— Катя угрожала тебе ножом? — бинго, лицо его помрачнело.
— А ты как думал? Скажет: я прикончу твою сестру и своего брата и хватит? Нет, она была куда убедительнее, — стала разговаривать я на повышенных тонах.
— Где это случилось?
— В одном из дворов. И никто не пришёл мне на помощь, — но на этом я не остановилась. — А недавно она явилась снова. Затащила меня в тёмный угол моего подъезда и дала задание пойти в твой клуб с Антоном. А когда я отказалась, помчалась на мой этаж, благо номер квартиры не знала. Но Катя была готова напасть.
Матвей промолчал. Задумался. Кулаки его сжались, а на скулах заходили желваки. Он злился, но сдерживался.
— То, что я скажу, ты и так знала: надо было не лгать мне! Проще было слушать угрозы? А теперь, что ты от меня хочешь? — пожал он плечами, говоря: не понимаю.
— Я испугалась. Ты не понимаешь что такое страх? В твоей жизни его не было? Ну конечно, ты же всесильный. Я простая девушка, наивная и кое-где глупая. В этом и только в этом можешь меня обвинять. То, что я испугалась за своих близких: а вас у меня только двое, не смей, — решила выговориться я, потому как, мне было необходимо доказать свою точку зрения.
— Я тебя не обвиняю.
— Тогда найди свою сестру, и пусть она отстанет от нас, — потребовала я, приблизившись к нему. — Я рассказала, потому что боюсь её следующих «приказов».
— Только поэтому? — внезапно удивил он меня вопросом.
— Не совсем, — пришлось признать. — Что там с Разиными? Вчера у меня в гостях побывала Аглая, и думаю не просто так.
— Ну, была и была, чего ты так волнуешься, — на лице появилась улыбка, ему пришлось боком выходить из моего «захвата».
Мацкевич начинает меня бесить. Хоть бы посочувствовал для начала.
— Ты собираешься искать Катю? — сменила я тему.
— Да. Раз она является к тебе как фантом, поймаем её. Придётся потратить время, но оно того стоит, — подошёл он к шкафу с документами и стал по очереди просматривать папки.
— Она перекрасилась. Волосы теперь светлые, и похудела, щёки впалые. Одежда больше похожа на подростковую, — стала описывать я новый имидж сестры Матвея.
Он молчал.
Игнорирование достало меня, и я подошла к нему снова и отобрала папку, вернув на место.
— Скажи мне что-нибудь!
— Прости, — не смотря мне в глаза, произнёс Мацкевич. — Всё это из-за меня. Катя угрожала твоей жизни. Я виноват.