Мне стало смешно. Я поблагодарила соседа за «совет», и пошла на встречу к своему предполагаемому счастью.
Оказавшись рядом с Матвеем, первым делом я поздоровалась, он ответил, но без лишних слов. Машина всё время была заведена, поэтому мы сразу же поехали на ужин к его родителям. Просто невероятно, прошло не так много времени, и вот мы снова на тех же местах, с теми же ролями. Только разница в том, что на этот раз настояла сама. А что испытывал Матвей, я знать не могла, хотя хотела. Выглядел Мацкевич напряжённо, не отрывался от дороги, и постоянно поджимал губы.
Иногда я посматривала на него, и в некоторые моменты желала прикоснуться. Можно даже кончиками пальцев в его руке, но не решалась. Вдруг сочтёт это неправильным. Мы же не обсуждали наши дальнейшие отношения. Я поделилась с ним правдой, он сухо отреагировал, на этом всё! Что делать, как вести себя, а разговаривать о чём? Может спросить его о происходящем? Что у нас на повестке дня? Катя? Да точно, тема для отвлечения. И дурой ему не покажусь.
— Матвей? — позвала я его в надежде, что он посмотрит на меня краем глаз, но этого не произошло, он смог выдать лишь пресловутое «что». Не густо, но и не пусто. Шанс есть. — Твоя служба безопасности, или как они называются, уже ищут Катю?
— Они не прекращали, просто теперь я дал им волшебного пенделя, — всё так же равнодушно общался Мацкевич, глядя перед собой.
— Значит, скоро всё прекратится и нас ждёт светлое завтра, — сжала я руки в кулачки и подняла вверх.
— Наверное.
Надо как-то разговорить его, иначе как играть парочку, сходящую с ума друг от друга перед бабкой? Если мы и при ней будем так мямлить, Разина точно растопчет мои последние попытки самоуважения.
— Что нового в твоей семье? Как отношения с матерью и отцом? — обычный вопрос, я часто задавала его знакомым, когда не знала о чём разговаривать.
— С отцом нормально, стали много разговаривать. Он теперь даёт мне советы, представляешь? — немого оттаял Мацкевич, на секунду задержав на мне взгляд. Прогресс.
— Чудесно. А с мамой?
— Мы давно не виделись. На звонки она отвечает редко, я забыл, когда более-менее адекватно беседовали. Мама отдалилась от меня, и я не понимаю почему. В последнее время всем женщинам в своём близком окружении я чем-то не угодил, — бросил он камень в мой огород.
— У меня были причины, — рефлекторно стала защищаться я, но быстро смягчилась. — Твоя мама тоже без них не обошлась, я уверена. Так что раньше времени крест на ней не ставь.
— Стала её адвокатом?
— Нет, просто она мне нравится как человек. Приятная женщина, — открыто поведала я о своём отношении к Дане.
Дальше мы разговаривали на отвлечённые темы. В итоге снова наступила тишина. Я не знала, что мне ещё придумать, лишь бы вытянуть из него словечко, а он особо и не старался. Промолчали мы до того самого знаменитого роскошного дома Мацкевичей. Впечатление, как и в первый раз, он снова на меня произвел колоссальное. Теперь, когда наступила весна, и природа раскрашивала всё вокруг в зелёные тона, сам особняк и благоустройство вокруг него засияло совершенно по-другому. Стало гораздо ярче, комфортнее, приятнее глазу.
— Ты прямо как в первый раз, — усмехнулся Мацкевич, проходя вперёд, оставляя меня позади, разглядывать фасад дома.
— А что нельзя полюбоваться красотой сооружения? Наверняка люди, проектировавшие всё это, были бы благодарны, что их труд ценится, — в укор ему, произнесла я. — Вижу, для вас Матвей Юрьевич дело обычное видеть изо дня в день подобную картину, но я из другого мира, где чаще всего ты сможешь узреть лишь пятиэтажки восьмидесятых годов. И при условии, если повезёт, порой они бывают ещё старше.
— Да ладно, будто бы я их не видел, — остался теперь позади он.
— Вряд ли утром просыпаясь в своей дорогущей квартире, на двадцать с хреном этаже ты выглядываешь в окно, и тебя встречают виды развалин, — не унималась я.
— Нам сейчас обязательно обсуждать кто, как и где просыпается? — догнал меня Мацкевич и схватил за запястье, остановив возле крыльца.