— Нет. Абсолютно не обязательно, — всё с тем же рвением отвечала я, радуясь, что Матвей немного расшевелился.
— Можем остановиться и не идти. Помнишь, там твоя бабка. Она прокачала свои навыки мегеры на максимум. Будет обидно, больно и грустно. Готова? — читалось в нём неуверенность, слишком отчётливо, что даже я засомневалась.
— Знаешь, я тоже прокачала кое-какие навыки. Хотела проверить их на старой змее. Позволишь? — глазами я показала на его крепкую ладонь обхватившую мою руку. — Иначе мне может показаться, что ты растерял былую хватку. Где же твоя самоуверенность и высокомерие? Ведь они нам нужны.
Матвей задумался на минуту. Видимо решал, как лучше парировать мою «атаку».
— Припрятал на время. Зато твои вылезли наружу. Неужели угрозы Кати, оказывают чудодейственный эффект? — прозвучало довольно цинично со стороны тактичного Мацкевича.
— Насмехаешься надо мной? Правильно, восстанови баланс во вселенной. Я же тебя прогнала тогда. Надо самоутвердиться, а то внутренний бес заест, — вырвала я запястье из его хватки.
Не обращая внимания на его реакцию, я стала подниматься по ступенькам вверх. Когда я ладонью коснулась дверной ручки, Матвей догнал меня и остановил. Развернул к себе и, притянув, крепко обнял. Я замерла, не ожидая подобного поведения, и не имела представления как дальше вести себя. Однако его тёплые объятия, очень скоро привели меня в чувства. Я расслабилась, и даже стала получать наслаждение, но так и не ответила взаимностью. Всё-таки осадочек остался после его слов. И кем я буду, если так сразу покажу, что расположена к нему. Пусть помучается.
— Прости, — шепнул Матвей. — Ты во всём права. Я действительно всё ещё обижаюсь, хоть и не должен. Ты попала в такую чудовищную ситуацию по моей вине, а я веду себя с тобой как последняя сволочь. Прости Алёна.
Я высвободилась из ласковых объятий, и поправила юбку платья, она немного задралась.
— Сейчас нам следует думать о том, что творится за дверью, а не об обидах. Согласен? Потому что я тоже умею грубить, и если пожелаешь, мы продолжим препирательства, так и не оказавшись внутри, — предложила я альтернативу.
— Я же извинился, — насупился Мацкевич. — Признал что ошибся. Давай остановимся?
— Остановимся Матвей, но когда ты уже сделаешь что пообещал мне в прошлый раз, когда мы навещали наших с тобой драгоценных родственников, — имела я вполне себе серьёзную позицию.
— Ты о чём? — не сразу понял он.
— Об Аглае Разиной. Цитата: «как только наступит завтра, я уничтожу твою бабку». Может ты забыл? Я помню, — в тот миг я себя не узнавала.
Мацкевич тоже помнил, и стал мелко кивать, от досады зажмурив глаза. На лице парня читалось: разве ты действительно желаешь ей такой участи? И я утвердительно соглашалась с его вопросом. Да желаю. Каждый раз, появляясь в моей жизни, она пытается причинить мне вред. Говорит гадости, забирает мою сестру, да даже матери моей она сделала гадость. Как я могу простить эту женщину? Если бы не её гадское отношение к собственному ребёнку, мы с Лилей могли вырасти в полной семье, и не было бы всего того через что нам пришлось пройти. И Матвей Мацкевич мог бы быть моим без всех этих условностей разводящих нас по разным сторонам, вроде тех, что мы из разных миров. Мы могли бы быть из одного единственного.
— Значит, ты правда желаешь ей зла? За то, что она умело манипулирует тобой, от скуки, — пытался он, вывести меня на светлую сторону.
— Меня мало волнует её состояние. Я просто хочу показать ей, что она поступила неправильно пару десятилетий назад, — стойко отстаивала я своё решение.
— Время ушло, это было давно. Оно стоит твоих нервов?
— Матвей, ты чего? Куда делся тот, кто готов был помочь, хотя практически обо мне ничего не знал? — упрекнула я.
— Он здесь, я здесь, — взял меня за руку Мацкевич, но теперь по иному, с нежностью, о которой я успела соскучиться. — Если я сделаю то, о чём ты меня сейчас просишь, потом станешь жалеть, и обвинять, что не отговорил. Понимаешь, такие решения с горяча, не принимаются. Да Разина тебя обидела, сказав очередную гадость, но не обязательно становиться похожей на неё и отвечать. Пусть она говорит, а ты игнорируй. Однажды она договорится, и люди сочтут её шизофреничкой, ведь по факту никто ей так и не ответил, считай, всё время болтала сама с собой или со своими демонами.