Разина подскочила со стула, стоило ей признать в моей спутнице свою внучку, а вот Маша сидела тихо как мышка, и не высовывалась. Она знала, что так произойдёт, видимо успела проанализировать характер своей Алёны.
— Дана! — крикнула она, зовя мою мать.
Та сию же секунду оказалась возле нас.
— Что случилось Аглая Тимофеевна? — спросила она робко.
— Не задавай мне глупых вопросов девочка, лучше взгляни, кого снова приволок твой драгоценный отпрыск! Мне становиться понятно, над нами просто потешаются. Сколько это издевательство станет продолжаться? Ты сама предложила повторить попытку, и мы смиренно согласились, а в итоге нам опять-таки подсовывают крысу, — не фильтровала свою речь от слова совсем Разина.
— Полегче, — попросила Алёна. — Думайте, прежде чем что-то сказать. Я многое стерпела в прошлый раз, не смейте надеяться, что это повториться. Впредь вы не заставите меня плакать.
Наступило молчание. Маша стреляла глазками то на бабушку, то на Алёну. Мама растеряно смотрела себе по ноги, а я ждал, чем всё закончится.
— Бабуль, — подала тонкий голосок Мария, и подошла к родственнице. — Алёна говорит правду? Ты что довела её до слёз?
— А ты слушай больше девок с улицы, они тебе и не такое наговорят, — фыркнула женщина, не признавая своей вины.
— Я вам не девка. Ещё раз повторюсь: следите за тем, что говорите, — настаивала Алёна.
В гостиную явился и отец. Он оглядел присутствующих, и не обращая внимания на возбуждённость витающую в атмосфере, уселся в центр стола.
— Дана, давай уже кушать, я очень проголодался, — перебил он весь спор, который мог зайти дальше дозволенного.
Как ни странно я был ему благодарен за проявленную смекалку. Разина сразу угомонила свой пыл, и послушно села за стол рядом с внучкой. Мама захлопотала, а мы с Алёной сели напротив её родственников. Собственно сделал я это, чтобы быть поближе к отцу. Умысла против Разиных у меня никакого не было.
Начало ужина прошло спокойно. Отец рассказывал о том, как мы вместе пытались поднять сеть магазинов, и что все наши неурядицы были улажены. Мол, впредь в семье Мацкевичей не будет ругани по поводу денег и компании. Этим трёпом он умело заговаривал, зубы Разиной и матери, обе слушали его внимательно и кое-где вставляли свои пять копеек. Я в основном помалкивал, лишь изредка подтверждая сказанное папой. Самый сок начался, когда мама предложила отведать чаю с пирогом собственного приготовления. Она собиралась пойти на кухню, а Маша под напором своей бабушки предложила ей свою помощь. Вместе они покинули гостиную, оставив меня, Алёну, Аглаю Тимофеевну и отца одних. Естественно подобная компания не могла оставаться спокойной и дальше. Руки Разиной оказались развязанными, ведь не осталось рядом сдерживающего её эго фактора. Маши. Только при внучке она молчала по поводу родства с Алёной.
— Как вам курочка? Дана просто кудесница. В молодости она делилась со мной, что мечтала стать шеф поваром в каком-нибудь ресторанчике. Увы, мечта не сбылась, зато сейчас она балует нас вкусностями, — нахваливал отец маму, пожёвывая её стряпню.
— Верно, мечты порой так и остаются мечтами. Человек всегда чувствует, где его место, и Дана, подсознательно тоже это понимала, — вторила ему Разина, но подразумевала под этими другое. Вернее пыталась донести, до Алёны, что её место далеко не здесь.
— А вы на своём месте? — спонтанно родился у меня вопрос.
Алёна коротко улыбнулась и мельком глянула на меня. Я не стал оборачиваться к ней, видел это боковым зрением.
— А ты сомневаешься, Матвей Юрьевич? — вопросом на вопрос «ответила» женщина.
Не хотел же я вступать в конфликт, сам чёрт дёрнул за язык.
— Я просто попытался поддержать беседу, а вы сразу увидели подвох. Паранойя это плохо. Вам уже столько лет, а вы не обуздали её. Это говорит только о вашей неуверенности в себе. Поверьте, паранойя иногда даже полезна. Но есть один нюанс: держать её следует при себе. Показывать другим, проявлять слабость, — покачивая стакан с вином, поделился я своим жизненным кредо.