Папа внимательно наблюдал за нашим диалогом, и кажется, ловил от этого некоторое удовольствие. Алёна явно ждала удобного момента вставить своё «я».
— А ты мальчик мой только и живёшь тем, что выявляешь чужие слабости. Я слышала об этой твоей коварной черте характера. Юрий, — переключила она внимание на отца, — поведай-ка мне, чьи это гены бурлят в жилах твоего сына?
— Вам правда интересна родословная семьи Мацкевичей? — удивился он.
— А ты разве её знаешь? Кстати я поражена тем фактом, что ты смог пережить своего тестя. Григорий Петрович мечтал закопать тебя под первым попавшимся деревцем, — влезла она туда, где её носу не место.
Папа поменялся в лице. Она вскрыла ту раны, которая не кровоточила уже несколько лет. Он намеревался ответить нахалке, но я опередил её:
— Помните, мы как-то говорили о такте? Однако из-за вашего возраста, вас уже не переделать. Вы тиран Аглая Тимофеевна. Ладно, хамить чужим, мы вам никто, но вас это не останавливает. Вы же гадите и своим!
— Матвей, не груби гостье, пусть изливает свой яд на меня. Таким образом, она хотя бы не тронет свою внучку, которую бросила на произвол судьбы, — открыто заявил отец.
Разина и Алёна переглянулись. И если девушка рядом со мной испугалась, что её секрет знают другие люди, то Аглая Тимофеевна серьёзно разозлилась.
— Не удержала-таки язык за зубами девчонка, — гаркнула женщина. — Чего ещё оставалось ждать от ребёнка моей бесполезной дочери и её нищего возлюбленного пьяницы! Завистливая хамка.
— Что вы….— попыталась влезть в безумный монолог своей бабушки Алёна, но та ей не позволила себя перебивать.
— Заткнись! — приказала Разина, нависнув над внучкой. — Кто позволял открывать тебе рот? Боже мой, как же я сожалею, что не заставила свою дуру дочь пойти на аборт насильно. Не родилась бы у неё тогда такая змея. Ты разве не видишь, что мешаешь мне и моей Маше? Ты оборванка!
— Хватит, — ударил я по столу.
Разина вздрогнула.
— Матвей не надо, — взяла меня за руку Алёна. — Бабушка не закончила. Говорите дальше.
Я не понимал для чего это нужно, собственно как и мой отец. Мы оба сидели и не могли придумать этому объяснения.
— Какая смелая, с каких пор девушка?
— Девушка? Не девка? Не оборванка? Девушка? Вы, кажется, оговорились Аглая Тимофеевна, — с надменной улыбкой взирала Алёна на родственницу.
— Откуда ты черпаешь эту смелость Алёна? От него, — посмотрела на меня своими ярко-голубыми глазами старушка. — Поможет ли тебе он, когда это не будет касаться денег? И с каких пор Матвей Юрьевич вас привлекают нищенки? Помниться мне, вы их презирали.
Внешне я выглядел спокойным, на моём лице, как и раньше не возникало лишних эмоций выдающих моих слабостей. Зато отец волновался, а Алёна злилась. Когда оппонент, с которым ты ссоришься, не видит ответной реакции, он теряет интерес, но в нашем случае папа и Алёна подпитывали гнев Разиной своими эмоциями. Вели бы себя подобно мне, старая карга давно бы угомонилась.
— Вам, верно, помниться, — решил я не переубеждать её и остальных. — Я презираю нищих, но только в том случае если они ничего не делают чтобы побороть безденежье. Презираю попрошаек, бомжей, алкоголиков, наркоманов. И нищие они даже не в плане финансов. Нищета может быть разной. Например: вы! Вы ведь богаты, но в вас нет ни капли сострадания — это ваша нищета. Мне было бы интересно понаблюдать, что случиться, когда вы не сможете ходить, жевать, говорить. Останется ли с вами, хотя один из ваших зашуганных родственников?
Разина выслушала меня без пререканий, но согласиться со мной означало предать свои идеалы. Аглая Тимофеевна не умела признавать неправоту. Ещё одна её бедность.
— А сам-то ты далеко от меня ушёл Матвей? — не сдавалась Разина. — Пока она смотрит на тебя с обожанием и любовью, ты не смотришь на неё вообще, — рукой указала на Алёну женщина. — Это отзеркаливает ситуацию. В прошлый раз всё было наоборот. Чем же моя внучка не угодила господину Мацкевичу?
— Это не вашего ума дело, — вклинилась Алёна. Голос её дрогнул, но она держалась стойко. — Может, уже остановитесь? Вам не надоело ругаться? Не подумали, что Маша может услышать? Благо её и Даны, здесь всё ещё нет. Аглая Тимофеевна, вы же так жаждали, чтобы любимая внучка никогда не узнала о нас с Лилей. Что же могло поменяться, раз вы с таким вызовом кидаетесь на амбразуру?