Разина растянула губы в едкой усмешке.
— Как лихо ты перескочила на тему, беспокоящую меня, но промолчала о моём замечании. Я разве не права?
— А вот и пирог, — появилась в дверях Маша как по заказу.
Они с мамой стали расставлять чашки и разливать по ним чай. Я тем временем мог посидеть и обдумать слова Разиной. Старая хоть и сука, но отлично считывает поведение людей. Но с тем, что в прошлый раз я как-то не так смотрел на Алёну, полностью не согласен. И с тем что ситуация зеркальная тоже. Да в ту ночь мы с ней впервые поцеловались, и инициатором выступил я, но помедли немного, тогда она бы сделал это за меня. Та ночь стала какой-то сумасшедшей, тогда сердце билось быстрее обычного, а желание накрывало впервые не из-за природных потребностей, а потому что…. Ответь так сходу сложно. Помню, что в одно мгновение на меня накатило желание быть с ней, а потом как пелена перед глазами.
Аглая Разина на время успокоилась, стала общаться, как и раньше, мило беседуя с мамой. Маша ухаживала за каждым присутствующим в гостиной, но мне она уделяла особое внимание. Пока я сидел в раздумьях о сказанном Разиной, Алёна всем видом показывала, кто имеет право находиться рядом со мной. У них с Машей возникла какая-то немая перестрелка глазами. Голубые против голубых, но победа оставалась за Алёной.
— Я отлучусь вымыть посуду, — взяла на себя обязанности Маша, и сложив несколько тарелок на подносе, попыталась удержать их.
Мне стало жалко девушку, и я предложил свою помощь. Маша со смущением приняла её. Вместе мы вышли из гостиной. Оставшись в тишине на кухне, я открыл окно по шире, вдохнул аромат наступающей ночи. Маша тем временем стала намывать тарелки.
— Можешь так не заморачиваться, утром придёт домработница и всё вымоет, — посоветовал я. Вряд ли нежные ручки Маши привыкли к труду. Разина растила её принцессой, а не работницей.
— Мне нравится, когда везде порядок. Так что домашние хлопоты не в тягость, — покраснела Мария. — Не думай что я фарфоровая кукла.
Я вообще о ней никак не думал, но говорить такое вслух само собой не стал. Я же не Разина, которой плевать заденет она чужие чувства или нет.
— Ты сегодня особенно молчаливый. У вас с Алёной не всё хорошо да? Она прикладывает усилия стать ближе к тебе, а ты как ледяная статуя, застыл, — говорила она словами своей недалёкой бабки.
— Тебе откуда знать, что у нас с Алёной? — проявил я раздражение, но чтобы явно не проявлять неприязнь смотрел исключительно в окно, сидя на подоконнике.
— Поведение выдаёт. Ты так скован, когда как она слишком уж расположена к тебе. Вспоминая наши прошлые посиделки, ситуация противоположная складывается, — туда же понесло и Машу.
— Знаешь Машка, а ты чем-то похожа на свою бабушку. Тоже любишь лезть к людям в душу, — не выдержал я. Терпеть не могу, когда кто-то делает вид что знает меня лучше, чем я.
— Она что-то говорила вам, когда нас с тётей Даной не было? — догадалась девушка, отвлекаясь от мытья посуды. — Что она сказала? Опять гадости? Нападала на Алёну?
— Порой лучше оставаться в неведении, — посоветовал я Маше, и достал телефон. Пришло сообщение с работы.
— Как продвигается помывка? — ворвалась в кухню Алёна. — Вас долго не было, мы разволновались.
— «Мы» или конкретно ты? — появилось на лице Маши игривое выражение. — Приревновала?
— Что? Нет, не неси чепухи. Сказала же что мы все, то есть твоя бабушка, Дана, Юрий Аркадьевич, — пыталась оправдаться Алёна.
Я усмехнулся, печатая ответ администратору из клуба.
— Что такое Матвей? Тебе смешно? — уперла руки в бока Алёна. — Поделись, мы тоже с Машей хотим поднять себе настроение.
— Не начинай. Мы сейчас не в том настроении. Я не хочу разговаривать, — вернул я смартфон в карман, и отвернулся к окну.
— Матвей давай выйдем, надо поговорить, — приблизившись ко мне, положила она руку на плечо.
— Что не понятного в словосочетании «я не хочу разговаривать»? — был груб я.
— Всё ясно, ты молодец, умеешь отгонять от себя людей. Но я не отстану, требую выйти и поговорить. Именно сейчас это надо больше всего, — настаивала Алёна. — Ну, пошли, — схватилась она за мою и руку и стала тянуть, уговаривая.