— Давай уйдём, сейчас не лучшее время выяснять отношения. Позже мы обязательно всё выясним, — молила девушка.
— Нет, она явно прячет в доме кого-то, разве не видишь, как юлит? — не торопился я починяться.
— Вижу, — одними губами произнесла Алёна, а потом сказала вслух. — Пошли.
Что-то щёлкнуло во мне, и я вырвал ладонь из рук Алёны, и, взяв мать за предплечье, оттолкнул сторону. Не успев должным образом отреагировать, она упустила шанс задержать меня. Я оказался в тёмной большой комнате дома, где пахло затхлостью. Мама кинулась следом, но было уже поздно.
— Матвей остановись, иначе я откажусь от тебя, у тебя больше не будет матери, — кричала навзрыд она.
Её слова меня отрезвили. Мне угрожает родная мать? Серьёзно?
Я медленно развернулся к ней, и улыбнулся. В моей жизни ещё не было угрозы глупее.
— Отказывайся. Я в вас не нуждаюсь, это вы нуждаетесь во мне, неблагодарные, — и, достав телефон, включил фонарик.
— Нет, — взвизгнула мама, а Алёна, стоявшая позади, вздрогнула.
Осмотревшись, я не заметил ничего криминального. Потрёпанный диван, пустой шкаф без дверей, занавешенные толстые шторы на маленьких окнах. Я подошёл к ним и открыл, наконец. Ничего паранормального. Пустой сырой и грязный дом. О чём беспокоилась моя мать? Чего она так боялась, что я увижу?
— У меня внезапно возникло желание узнать, отчего ты так защищала пустой дом? — Развёл я руки.
— Уходи Матвей. Видеть тебя не желаю, — отвернулась мать, сложив руки на груди.
— Иного от тебя ждать и не приходилось. Значит, будем выяснять твою правду по-плохому.
Пройдя мимо матери, я снова взял Алёну за руку, и увёл прочь от дома, в котором точно что-то не так. Меня не переубедить, и я докопаюсь до правды.
[1] Мировая художественная культура — в российском образовании учебный предмет в школе, изучающий основы художественной культуры.
Глава 22 .Алёна. Возвращение блудных родителей
Матвей много злился. Когда мы вышли за пределы усадьбы, в которой видимо, Дана приводила свои нервы в порядок (хотя я мало верю что затхлый запах помогает) Матвей молча шёл по дороге впереди меня. Из-за его широкого шага я с трудом поспевала, плюс каблуки никто не отменял, они всё ещё красовались на мне, и это тоже затрудняло дорогу. Ступни уже стали нарывать от боли. Мелкие камни попадали в обуви, а на крупные я случайно натыкалась, пропуская их мимо глаз. И очередное моё «ой», заставило Матвей сбавить темп. Он обернулся и, ощутив вину, подошёл ко мне, предлагая свою руку в качестве помощи.
— Прости, — произнёс он. — Ты не виновата в том, что моя мать скрывает что-то важное, а я забыл обо всём, думая только об истинной причине. Не могу мыслить, когда не знаю правды.
— Всё в порядке. Но ты был не прав, ворвавшись к ней в дом. И плевать, кого она там укрывает. Сказала, нет, значит, нет, мы бы подыскали другой вариант, как попасть внутрь. Откуда в тебе эта импульсивность и непредсказуемость? — потирала я лодыжку, потому что пару метров назад подвернула её, и она не давала о себе забыть.
— Я разносторонняя личность, — усмехнулся Мацкевич. — Хочу компенсировать твои страдания, о великая мученица. Давай понесу.
— Меня? На руках? Ты спятил? Я вешу тонну, — стало сыкотно мне. Меня раньше никто и никогда на руки не брал, и я надеялась не возьмёт. Я хоть и стройная девушка, но беспокоюсь, что другому человеку будет тяжело.
— Тогда хотя бы обопрись о мою руку, — приобнял он меня за талию. — Не могу смотреть, как ты хромаешь из-за модной обуви. Надо же было догадаться надеть каблуки.
— Ты давай не умничай Мацкевич. Откуда мне было знать, что мы поедем в глушь, где нет дорог? Я вообще-то в платье и на каблуках собиралась доехать до твоего дома и обратно. Планов на продолжение не возникало как-то, — положила-таки я руку ему на плечо и обняла. И с помощью Матвея стало проще идти.
— Иногда стоит думать наперёд, — пожал он плечами.
Я собиралась ответить, как следует, но телефон мой подал признаки жизни. Я о нём забыла и не вспоминала со вчерашнего дня, а он всё время был в кармане куртки. Когда-то Лиля мне ради прикола поставила звонок как на старых телефонах, громкий и раздражающий, с тех пор я ничего не поменяла. И когда он зазвонил, Матвей чуть ли не отскочил от меня, но как истинный мужчина сдержался, остался рядом.