— Встань. Не надо этого, — поморщилась я.
— Нет. Я до конца своих дней обязана стоять перед дочерью, которую я сильно обидела, на коленях, — по щекам матери потекли крупные слёзы.
— Инга, — присел рядом с ней папа, и обнял за плечи. — Лене неуютно. Она почувствует вину, вставай.
По виду Матвея я поняла, он в бешенстве. Я боялась, как бы не закончилось всё плохо. Он оставил меня, подошёл к моей маме и схватив ту за руку резко поставил на ноги.
— Заканчивайте представление. Не думал, что соглашусь с кем-то из вас, но ваш муж прав. Нечего стоять на коленях, когда дело уже сделано. Я бы промолчал, не люблю встревать в чужие семейные дела, но Алёна мне не чужая, и меня бесят такие слабые люди как вы, — оглядел он по очереди каждого из моих родителей. — Как у вас могла родиться такая потрясающая дочь? Немыслимо.
— Я ведь сразу признала тебя. Высокомерие твоей семьи невозможно спрятать за маской заботливого парня, — с осуждением посмотрела на Матвея мама. — Как так вышло что моя простая девочка из народа, могла зацепить такого человека как Мацкевич? Вы ведь те ещё нарциссы.
— Не вы первая, не вы последняя так назвали меня. Я даже внимания на это обращать не стану, — вернулся он ко мне. Повторил вопрос: — что мне сделать?
— Пусть скажут, зачем пришли, — я начала приходить в себя, и уже не ощущала той слабости.
— Лена я же сказала, я хочу попросить прощения и стать частью вашей с Лилей жизни, — влезла в наш разговор мама.
— Алёна, — вступила в разговор и Лиля. — Нам это надо?
— Кто бы мог подумать, что я соглашусь и с тобой, — стрельнул глазами в мою сестру Матвей.
— Матвей успокойся. Я разберусь, — и я поднявшись со стула, подошла к родителям, уже не испытывая того же ужаса.
— Я-то спокоен, главное ты не взорвись, — вернулся он к окну, и, сложив руки на груди, оценивал ситуацию дальше.
— Допустим, я согласна простить, только общаться… Я не вижу в этом смысла. Мы с Лилей повзрослели, у нас у каждой своя жизнь. Я не представляю, когда у нас с ней будет на вас время. Понимаете, всё ушло, мы пережили тот опыт, забыли, а вы сейчас бередите старые раны, появляясь на пороге нашей квартиры без предупреждения, — вылила я на них, целый монолог не надеясь, что меня поймут.
— Но ведь нет ничего невозможного Лена. Мы же сможем встречаться всей нашей семьей за столом по выходным? Это же не сложно, просто нужно приложить чуточку усилий, — поучала меня мама.
— Где были ваши усилия, когда им обоим действительно была нужна мать? — не удержался Матвей и стёр все старания приложенные мамой в пыль. — Явились только тогда, когда самим понадобилось что-то, что не так-то трудно вычислить. Уж поверьте мне.
— Лена что здесь делает один из них? Что Мацкевичу от тебя надо?
— Для начала Мацкевичу надо, чтобы вы прекратили говорить о нём в третьем лице в его присутствии, а дальше посмотрим,— не дал он обращаться к себе пренебрежительно.
— Матвей, — нежно произнесла я его имя, как так вышло, сама не заметила. — Дай мне минутку, и я сама решу проблему.
Он кивнул, и отвлёкся на свой телефон.
— Он ведь тебя Алёной назвал, и ты Лилька тоже. Лена ты сменила имя дочка? — подал голос отец.
— Не меняла, просто мне так больше нравится, — не стала я пояснять истинную причину.
— Лена, — взяла меня за руки мама. — Давай попытаемся начать всё сначала. И я бы хотела, чтобы вы обе познакомились со своей состоятельной бабушкой. Она когда-то попросила меня уйти из её жизни, а теперь я хочу вернуться. Она уже старенькая, я бы с радостью постаралась наладить общение и с ней.
— С Разиной? Мы уже знакомы, — сидела на моём месте Лиля и пила мою воду, с недовольным лицом. — Та ещё змея. Ненавидит Алёну.
Я поразилась, что Лиля так отзывается о той кого величала бабушкой. Что могло произойти за пару часов?
— Лиля так нельзя, она твоя бабушка, — попросила её мама.
— Мне плевать. Толку с неё как с козла молока. Ноль, — показала она для наглядности, соединив указательный и большой пальцы.
Ясно, похоже, кто-то пытался клянчить у Разиной деньги, а та не дала. Логично.